Дед, видя мое волнение перед балом, не так сильно наседал на меня во время занятий.
— Я тебя вообще чувств лишу, — пообещал он как-то мрачно. — Будешь ходить по залу бесчувственной куклой.
— Я согласна, — кивнула я. — Только Арнольда надо предупредить, чтобы не волновался.
Сказанную на древне-драконьем фразу я не поняла, но, может, оно и к лучшему, уж больно экспрессивно выражался дед.
— Когда уже ты родишь, — проворчал он. — Может, тогда «разморозишься».
Отлично. Меня теперь и «Снегурочкой» назвали. Ну, или ледышкой.
Тут уж кому что нравилось. Мне не нравилось ни одно название. Я не считала себя такой уж холодной и бесчувственной. А что не умела выражать свои эмоции… Так это же не означало их полное отсутствие!
Бал тем временем приближался. За сутки до его начала в моей комнате привычно появился дед и пробормотал слова неизвестно мне заклинания.
— Теперь тебе будет все равно, кто и как на тебя смотри, — сообщил он.
— Спасибо, — воспитанно поблагодарила я. — А когда его действие закончится?
— Как только окажешься в своей спальне после бала.
Значит, определенного времени нет. Что ж, уже лучше. По крайней мере, ровно в полночь карета не превратится в тыкву, а меня не накроет внезапно паника.
Утром, в день бала, я встала спокойная, как удав. Арнольд, знавший о заклинании, покачал головой.
— И пойдут о тебе слухи как о полностью лишенной чувств особе.
— Ну и пусть, — пожала я плечами. — Зато нервы целее будут.
Арнольд только хмыкнул.
Готовились мы к балу поодиночке.
Он в своих покоях, я — в своих.
Опытные служанки и одевали, и красили меня, и укладывали мои волосы, то и дело косясь на меня в зеркало. Вот уж первые разносчицы сплетен.
Платье показалось мне поистине волшебным. Персикового цвета лиф облегал верхние «формы», как вторая кожа, брошь в виде расправившей крылья птицы сияла и переливалась драгоценными камнями, таким образом притягивая взгляд к V-образному вырезу. Наполовину открытые руки радовали взгляд белизной ровно до локтя, а вот выше уже шел рукав, украшенный лентами и вышивкой.
Пышные юбки визуально уменьшали объемы и подчеркивали мою женственность. К платью прилагались бежевые замшевые туфельки на невысоком каблуке.
Легкий макияж, изысканная «высокая» прическа, пояс на талии — я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Этакая принцесса, настоящая, из сказки.
Арнольд, встретивший меня в коридоре, был похож на того, кем и являлся: на принца, галантного, воспитанного и элегантно одетого.
