Хозяйка забытой усадьбы

– Полно, Энтони, – я сурово посмотрела на него. – Лейтенант Вальдерс, как я понимаю, наверняка принял меры, ведь так?

Тот неуверенно кивнул.

Я пока была неизвестным злом, и он понятия не имел, чего от меня ждать. Я подозревала, что лейтенант предпочел бы отчитываться Сангриено или Мортензи, но у тех были дела поважнее.

Несмотря на то, что я больше не ощущала попыток вторжения, расслабляться было рано. Так что придется исполняющему обязанности капитана стражи Форталезаса докладывать напрямую королеве.

– С леди Дантесоль поработал лорд Мортензи, она пока безопасна.

Я напряглась:

– Что значит «поработал»?

– Он заставил ее выпить какой-то эликсир, и теперь магия леди заблокирована.

Какой кошмар. Было понятно, отчего ненависть сестры не утихала даже сейчас, когда она почти сломлена. Хотя, конечно, префект поступил правильно, подобный шаг был вынужденным и оправданным. Вряд ли пленников охраняли магически сильные бойцы, сейчас они были нужны в другом месте. А тех, кто послабее, Изе ничего не стоило проклясть.

– Оставьте нас, – приказала я.

И если лейтенант охотно убрался из кабинета, то Энтони не сразу понял, что и его это тоже касалось. Пришлось повторить."

"Оставшись вдвоем с Изольдой, я молчала.

Вовсе не потому что нагнетала обстановку, просто я боялась услышать от нее правду.

– За что ты так меня ненавидишь? – наконец, спросила я.

– А тебя есть за что любить? – криво усмехнулась Иза.

Это было пощечиной.

Я никогда не причиняла ей вреда, не обманывала, не предавала, не выдавала ее шалости.

Если Изольда хотела сделать мне больно, то ей это удалось.

Недаром испытания в катакомбах были таковы, что, вытащив на поверхность все мои страхи, показали мне, что больше всего на свете, я хочу быть нужной и любимой.

Истинная я королева или нет, глубинные мои порывы были далеки от благородства. Помыслы вполне достойны: я готова была рискнуть ради других, но биться насмерть – только ради того, кого люблю.

Слава Покровителю, у меня есть Рин.

– И чем же я, по-твоему, хуже тебя? – сквозь зубы процедила я.

– Тем, что ты пиявка. Паразит. Ты отбираешь все.

Волна ненависти, идущая от Изольды, была буквально ощутима, и, не выдержав, я откинулась на спинку кресла, как бы увеличивая между нами расстояние.

– Грегори мой. Слышишь? Он мой муж! Мой!

– Меня Дантесоль никогда не интересовал. И если на то пошло, именно ты увела у меня жениха.

– Ну хоть что-то должно было достаться мне. Над тобой тряслись, называли принцессой, когда думали, что я не слышу.