Взгляды тоже у всех отличались: забитые и практически мёртвые; смотрящие с едва тлеющей надеждой и те, кто всё ещё верит в справедливость; гордые и не сломившиеся; измученные и потерявшие веру; но были и вороватые, льстивые и нахальные, умеющие вовремя принизиться. Таких сразу отсеивала и отпускала на все четыре стороны, выдав немного денег на дорогу.
Не скажу, что среди мужчин было много дурных. Вовсе нет. Я подивилась, что в неволе оказались воистину настоящие самородки! Откуда только столько взялось?
Оказалось, что многих взяли в плен и рабство после вооружённых нападений на целые деревни и небольшие города.
У меня оказались ремесленники, некоторых из которых даже в Расторге днём с огнём не сыщешь: сапожники, ложкари, красильщики тканей, суконщики, бортники, гончары, кузнецы, стеклодувы, оружейники, столяры, скорняки, кустари, плотники, строители, мастера по дереву самого широкого профиля!
С богатейшей фауной этот мир связан со специфическими лесными промыслами, как добыча лесоматериалов, углевыжигание, смолокурение и перегонка дёгтя, а также добыча дубильного экстракта и некоторых растительных красителей.
Крестьяне знают об этом всём, но в деревнях никто не занимается лесным промыслом, дерево используют лишь для постройки домов, изготовления мебели и потешек для детей. Всё остальное — табу. Земля-то графская. Но ведь столько всего можно и нужно сделать!
Довольно потираю ручки.
Были среди невольников и художники, писцы, воины с моряками, неудачно оказавшиеся в статусе рабов.
И даже магически одарённые!
Но были и те, кто вообще ни черта не умеет и, судя по разговорам, даже не желает ничему учиться. Таких без лишних раздумий тоже отправила на все четыре стороны.
Женщины, дети и старики…
Женщины не так сильно порадовали, как мужская часть.
Большинство из них были насильно увезены из отчего дома, где остались их родители, мужья, дети… Без лишних расспросов, я сразу отпустила их домой.
Но не верили мне сначала. Когда я повторяла, что свободны и что мои люди не только денег дадут, да ещё и помогут вернуться домой — посадят на корабль и строго настрого накажут капитану, чтоб доставил в целости и сохранности, и никто не смел даже пальцем трогать, смотрели на меня как на святую, ей богу.
И, как говорится, доверяй, но проверяй, будет с капитанов и провожатых браться весьма суровая клятва, дабы своё слово сдержали.
Вот тогда сразу случались слёзы, даже рыдания и восхваления меня и моих людей, как посланцев самого Инмария.
