Кельраны стоят у дверей и смотрят на меня в ожидании приказа.
— Пусть входит, — милостиво разрешаю."
"Мужчина видит меня заплаканную, ну и пусть. Я ведь женщина, мне можно и пореветь.
— Вы плакали, — замечает он сухо.
Нет, блин, хохотала!
— Что вы хотели? — спрашиваю так же сухо и наливаю себе воды.
— Нам пока не удалось с вами обсудить ситуацию с Зерраном. Увы, я прибыл немного позже и не успел повлиять на ситуацию…
Вздыхаю и тру виски.
— Давайте поговорим об этом всём завтра. Я ещё не отдохнула с дороги и весьма дурно себя чувствую после всех этих жутких новостей.
Он смотрит на меня как-то странно и нехотя соглашается.
Гад. Хотел меня начать допрашивать, когда я эмоционально нестабильна. Ага, щаз! Будет настаивать, то услышит довольно нелицеприятные сведения о себе.
Но мужчина удаляется.
* * *Представитель Его Величества короля Роланда Первого Орланд Криперс
Несколько дней я не трогаю графиню. Только наблюдаю. Слушаю. Запоминаю.
Странная женщина, но интересная. Странность её обозначена не безумием или самодурством, а необычностью поведения абсолютно во всём.
Говорит порой такие речи, вроде и по-нашему, но словно она чужеземка. Глядит прямо, не отворачивается и не опускает взгляд, как подобает смиреной деве. Да и твёрдостью духа отличается от всех дам, что когда-либо встречались мне. Не припомню, чтобы кто-то был таким прямолинейным, но при этом умным, хитрым и дальновидным.
Она грамотно организовывает своих людей, словно всю жизнь этим и занималась.
Но откуда ей знать, кто и чем должен заниматься, если по рассказам слуг, графиня до того самого скорбного дня, когда она упала со скалы, лишь молилась с утра до ночи, да за вышивкой сидела.
Носа из своих покоев так и вовсе старалась не показывать, а сейчас, если отбросить условности, по меньшей мере, полководец в юбке. Ну и ну.
Хотя те же слуги тут же начинали оправдывать её поведение этим самым падением. Графиня-то на грани жизни и смерти побывала, жуткие переживания испытала, тут любой изменит своё отношение к своей жизни.
Вот и она начала меняться. Даже магический дар открылся и непростой, сам Инмарий отметил графинюшку своим благословением, а это что-то да значит.
Но пока я могу сделать такой вывод: графиня Изабель Ретель-Бор хорошая женщина… Благородная женщина. Поведение её хоть и вызывает недоумение и растерянность, но лишь поначалу. А как же ей благодарны бывшие рабы! Я то и дело слышу слова молитв, что возносят эти люди, побывавшие и познавшие все прелести рабства.
