— Итак, Ваше Сиятельство, в каждом селении у нас будет… — Грегори Вульф замолкает и смотрит на меня выжидательно, а потом поправляется: — Хотел сказать, что у вас, госпожа графиня…
Орланд давится смехом.
— Уважаемый, Грегори, вы верно сказали, не нужно менять. Задумки хоть и мои, но реализуете всё именно вы. Так что правильно вы говорите — у нас. Так что там у нас будет?
— Будет проложена дорога от самого замка до каждого селения. И в деревнях дороги будут, как вы пожелали. От каждой деревни также пойдёт ветка к большой дороге.
А уж саму её, как вы сказали, пусть королевство оплачивает.
— Верно, — киваю я. — Графство обеспечим хорошей дорогой, другие потом повторят. И пусть повторяют. Лучше ездить с комфортом, а не молиться каждый раз, чтобы лошади ноги не свернули, да повозки не развалились.
— До вас никто не смел глядеть так далеко, госпожа графиня… Да и местные только и делают, что молятся на вас. Как говорят зима нынче первая, когда все живут и бед не знают. Все живы, здоровы, сыты и забыли, что такое страх.
Чудеса, да и только. Даже в лучшие времена, сказывают, такого счастья не знали. Вас точно сам Инмарий благословил, госпожа. Сам уже в это верю."
"Вздыхаю и смотрю многозначительно на помощника отца, а теперь уже и моего помощника. Как не старалась, но не смогла переубедить Грегори называть меня по имени и оставить все эти «сиятельства» и «госпожа» до лучших времён. В замке все свои и эти реверансы ни к чему, но нет… Мужчина невозмутимо гнёт свою линию. И я отстала от него.
Улыбаюсь и показываю кулак Орланду, который во всю уже лыбится и готов захохотать.
За три долгих и холодных месяца мы все сдружились, и из нас вышла отличная команда.
Мастера, которые отыскались в деревнях и выкупленные на невольничьем рынке, тоже до конца не могут поверить, что графиня может с ними общаться и обращаться как с равными себе людьми. Странные для них задания сначала воспринимались хоть и не в штыки, но с неохотой, но когда полученный результат удивил абсолютно всех, стали уже по-другому относиться к поставленным задачам.
— Главное, что у нас всё хорошо, — отмахиваюсь от похвалы и начинаю изучать карту.
Грегори деловито раскладывает на специально освобождённом от предметов столе большую кожаную карту. На ней чернилами проложены пунктиры и великое множество пояснительных записей как на самой карте и даже на её оборотной стороне.
Сразу видно, что люди работали на совесть и даже не думали о халтуре.
— Великолепная работа, Грегори, — улыбаюсь от уха до уха.
