За свою провинность страшную и помутнение рассудка, буду верен вам до конца жизни своей.
Машу на него рукой.
— Выполни сперва это задание, а там посмотрим.
Обвожу взглядом разрушенный кабинет, вздыхаю и распоряжаюсь:
— Уберите тут всё и кровь отмойте. Да оконнице новое поставить надо бы. Есть у нас слюда или готовое оконнице?
— Так откуда, госпожа графиня? — качает головой служанка. — Дорого нынче слюда стоит, да работа сама тоже. Но мы оконницу затянем бычьими пузырями, За шторами видно не будет.
Видно не будет, но вот тянуть холодом однозначно будет.
Но я соглашаюсь со служанкой и прошу её помочь мне собрать важные бумаги, что разбросал ветер.
С этими бумагами, ковыляя, аки старушка древняя, направляюсь в свои комнаты.
Слуги расступаются, глядя на меня ошалело.
Но приказы мои они выполняют: Зеррана уже уносят; кабинет прибирают.
Определённо после сегодняшнего происшествия и моего явления с магией у всех вопросов много. Нужно будет собрание устроить и поговорить с людьми, объяснить, что отныне я всем заправлять буду и рассказать об управляющем, хоть и слышали многие его слова, что брат он мужа моего и что он Ретель-Бор.
Но доказательств-то нету.
Вот пусть корона и разбирается с этим всем."
"Королю отпишу и немедленно. Только пусть целитель мне ногу сначала подлечит, а то дёргает и болит так, будто я её не подвернула и не ранила, а как минимум сломала. И перелом открытый, а не закрытый.
Ворон ещё улетел… Но спасибо Хеймду — спас мне жизнь. И кажется, авторитетом он является, раз все изумились, увидев его на плече моём.
Самый важный вопрос, который желаю задать ворону — жив ли Астер?
Раз Хеймд его ворон, то быть может, между ними имеется некая связь?
Что ж, сейчас я лишь могу гадать и строить предположения. Чтобы знать наверняка, мне нужно найти Хеймда и спросить его.
Ох, как же мало знала Изабель. Уж о таком-то нужно было знать!
Но мои мысли прерываются. Навстречу несётся Элен. Она причитает громко и в три ручья ревёт.
— Горе-то какое, графинюшка! Я уж было решила, что убили! Что нет больше моей Изабелюшки! Все только и говорят, что кровищи, кровищи-то!.
.
Я не успеваю спрятаться или убежать от неё и оказываюсь в крепких объятиях мамушки. Она меня сдавливает, что едва рёбра не трещат, и я едва могу говорить.
— Мамушка… — сиплю. — Я жива… Пусти…
— Госпожа графиня ранена! — спасает меня служанка.
— Ранена?! — восклицает Элен. — Где? Где, девочка моя? Что эта падаль Тинария сделала-то?!
— Ногу подвернула, — отвечаю ей.
