Как ни странно, но я чувствую себя бодрой и отдохнувшей.
«Наверное, я пролежала без сознания несколько дней, если не недель», — думаю про себя.
Подобрать другого объяснения не могу. Иначе, как же тот факт, что я не ощущаю боли в голове и во всём теле?"
"Потрогала свою новую голову и подивилась тому, что я теперь кучерявая.
Не нахожу на себе ни шишек, ни ссадин, ни корочек после травмы.
Странно, Изабель падала с высокой скалы и по идее, должно быть переломано всё тело.
Но хорошо, что всё хорошо.
Скидываю с себя толстые, душные и дурно пахнущие шкуры
Пока ещё не до конца веря в происходящее, гляжу с благоговением на своё новое тело, скрытое в складках рубашки длиной до пят.
Двигаю ногами: поднимаю их вверх, потом вниз. Развожу в стороны. Делаю «ножницы», затем «велосипед».
— Невероятно, — шепчу благоговейно.
Это невероятное ощущение, чувствовать свои ноги. Задрала вверх рубашку и подивилась, насколько изящны и стройны эти ножки. Весело шевелю пальчиками, и всё получается.
Вам, наверное, покажется моё поведение ребячеством, но понять меня смогут те, кто не может ходить.
Сползаю с высокой кровати на пол и тут же возвращаюсь назад.
Пол не просто холодный — он ледяной! Да к тому же грязный. Устлан соломой, которую давно уж надо отсюда вымести.
И не понимаю, зачем тут в принципе понадобилась сухая трава.
Обвела комнату взглядом. Тяжёлые шторы не позволяли свету пробиться внутрь и осветить помещение, но даже в полумраке я рассматриваю обстановку.
На массивном столике у кровати в закоптившемся и измазанном воском подсвечнике догорает свеча.
Рядом в золотой миске тлеют и дымятся остатки сухих трав.
Вот откуда этот жуткий запах дыма.
В мерцающем полусвете я вижу всё, что требуется и меня потрясает увиденное.
Это не спальня, а какой-то кошмар!
Мебель хоть и массивная, красивая, добротная в духе викторианской эпохи, но загажена так, что я даже представить не могу, что вообще с ней делали! В углах виднелась многовековая паутина. В чёрном от копоти камине, тлели догорающие угли.
Рядом прямо на полу брошены поленья. С потолка свисает кованая и кривая люстра с не зажжёнными, а местами отломанными на ней свечами, богато украшенная полотнами серой паутины.
Все стены комнаты увешаны портретами в золочёных рамах — большие, средние, огромные, маленькие. Ощущение, что все эти хмурые лица глядят на меня, вызывает во мне дрожь. Ужасно! Ко всему прочему здесь душно и стоит затхлый, прокисший запах.
С отвращением морщу нос.
