Через его рассказы я познавала не только историю России, но и страхи и радости, чаяния и надежды простых людей. Верхову нравилось слушать, когда я читала в слух о далёких странах, а позже обсуждать услышанное. Его дельные советы позднее помогли мне во многом. Это было самой лучшее и спокойное время, которое я провела в Покровской крепости.
Позади остались весенние хлопоты и на душе было радостно. Вот только...
С первой весенней грозой самого дорогого для меня человека не стало. Он просто уснул и не проснулся поутру, хотя к этому времени чувствовал себя уже значительно хорошо, свободно передвигался по избе и мог себя сам обслуживать.
«Я опять осталась одна», - рвалась моя душа, а слёзы душили.
Благодарю за комментарии, звёздочки и подписку на автора! Вы самые лучшие!
Margo, спасибо большое за награду! Мне очень приятно ☺️ ...
Промо на мою книгу «Странница»
cgBBSBDa
I9L5dZwx
Глава 40.
- Мария, пригляди за девочками пока я корову подою. Они пока спят, но Ольга может вот-вот проснуться. У неё зубки режутся и беспокойная совсем стала, - попросила Лукерья Ильинична.
- После завтракать будем.
- Гляну, тёть Луша, да потом в теплицу побегу. Нужно огурцы подсадить, да и остальные посадки подкормить пора, - сразу предупредила супругу дядьки Михаила. - Завтракать не буду, на меня не готовьте.
- От тебя одни глаза остались. Совсем отощала, - посмотрела на меня с осуждением. - Нельзя так убиваться, ведь сама обессилишь и сляжешь. Пока не поешь - из дома не выпущу, а ещё Ивану Федоровичу пожалуюсь, - добавила строгости в голос.
- Это у меня такое тело, как у мамы было, - попыталась оправдаться. - Я дома уже поела.
- Ты мне зубы не заговаривай, вернусь и поговорим с тобой, - прихватила подойник и направилась в хлев.
Лукерье Ильиничне было не более двадцати пяти лет от роду, но мне порой казалось, что она умудрённая опытом старушка. Слишком много ей пришлось уже пережить и это оставило след не только в душе молодой женщины. Зря Михаил Парамонович переживал за супругу - ей многое по плечу.
Понятен и интерес лекаря к черноволосой красавице с яркими голубыми глазами. Только после рождения второй дочери в них растворилась печаль, боль и страх. Жизнь со свёкрами не была лёгкой. Многое она не рассказывала, но и так было понятно, что держали их с дочерью Даринкой впроголодь и нагружали непосильной работой.
После отъезда Афанасьева заглядывала в течение дня по нескольку раз к ним во двор, благо он был совсем рядом с теплицей.
