Миловидная маленькая женщина неопределённого возраста прошла шаркающей походкой к печи и достала чуть закопчённый чайник литра на три и разлила травяной напиток в две большие глиняные кружки на столе.
Одежда на бабуле была опрятная, хотя ткани все были простыми и судя по качеству совсем недорогими, но окрашенными в тёмные цвета. Лишь льняной передник выделялся светло-серым цветом и косынка на голове. Седые пряди аккуратно заправлены и видимо собраны на затылке в пучок, о чём свидетельствовала форма головного убора.
Сняла свою обувь у порога и прошла к столу, топтать застеленные на полу цветные домотканые дорожки не хотела, да и сама женщина была босой. Обратила внимание на чистые ноги, которые едва выступали из-под подола. В доме было уютно несмотря на скромное убранство. Изба имела большую горницу в которой мы находились с печью почти посередине и две небольшие комнаты со шторками вместо дверей. Краем глаза в них заприметила небольшие кровати, которые больше были похожи на настил с ножками и тюфяками на них, застеленными бельём.
Ряд сундуков покрывали шкуры почти такие же на которых мы спали, а под окном стоял небольшой стол наподобие тумбового или грубый комод. Разглядеть не успела.
""Значит мебель здесь кто-то всё-таки мастерит"", - ещё сильнее засвербела идея преобразить собственное жилище.
- Ты на мать становишься всё больше похожа. Она такой же красавицей была, - заметила с горечью в голосе. - Рано они ушли, но на всё воля Господа, - вздохнула тяжело и сделала глоток из своей кружки словно собираясь с мыслями.
- Прости, что не доглядела, когда Евдокия тебя к себе забрала. Кто ж его знал, что родная тётка над ребёнком измываться будет.
Слова и эмоции женщины были искренними и могли бы пробрать до самой души. Её сочувствие было понятно, но не слишком меня трогало. Я себя в этой ситуации как-то отделяла от той прежней и настоящей Марии Камышиной, так что единственное что могла - это сжать суховатую натруженную руку старушки и улыбнуться, принимая сказанное. Мне самой искренне было жаль всю семью, но прошлого уже не изменить и не вернуть, а с тем что осталось жить уже мне - Марии Владимировне Филиповой, хотя и в теле погибшего ребёнка.
Приложилась к кружке с взваром или травяным чаем, чтобы скрыть возникшую неловкость.
- Девочки сказали, что ты лапти какие-то особые сплела из пеньки. Дай глянуть старухе, - улыбнулась уже чуть веселей, но в глазах оставалась печаль. - Здесь с лыком проблема прямо-таки, а обуви хорошей на детей не напасёшься.
