Храм мотыльков

Меня зовут Уильям Бах, если вам не сложно, то называйте меня по имени. Люди, впервые услышав мою фамилию, начинают задавать глупые вопросы. Всем кажется, что немецкий композитор может мне кем-то приходиться. Из-за этого в глазах окружающих я теряю свою индивидуальность.

– А это не так, Уильям?

– Нет.

– Хорошо, я не стану называть твою фамилию во избежание ненужных помех. А свою индивидуальность, юноша, поверьте, в моих глазах вы не утратили из-за своей громкой фамилии.

– Спасибо. Моя фамилия громче, чем жизнь.

– Не стоит из-за этого расстраиваться. Многие живут без одной руки, ноги и почки, они спят и видят вашу трагедию. И представьте себе, они мечтают носить вашу фамилию.

Доктор Браун сделал несколько медленных шагов вперед и остановился. Ближе подходить уже было опасно. Нужно было оставить юноше как можно больше собственного пространства, чтобы он чувствовал себя в полной безопасности.

– Я как-то на днях лежал и тоже думал о том, что вы сейчас сказали.

– И что же ты надумал?

– Если бы у меня не было руки, Фре… Фредерик, то на меня обращали бы гораздо больше внимания и даже сочувствовали бы мне по любому поводу.

– Тебе не хватает внимания, Уильям?

Зачастую аутисты не ищут внимания со стороны окружающих, им было бы комфортно, если бы на них вообще никогда не обращали никакого внимания. Но, по всей видимости, Уильям не таков! Странно.

– Нет, я не хочу внимания, потому и не рассматриваю больше безруких. Им гораздо хуже, чем мне, ведь на них смотрят везде и повсюду.

«Теперь уже все как надо», – отметил про себя доктор Браун. Он с первой секунды их встречи отвел от мальчика взгляд и, последовав примеру своего собеседника, разговаривал с картинами.

– Не стоит никого в этом мире жалеть, Уильям.

Один из многих признаков аутизма – это скупость на проявление любого рода эмоций. Доктор Браун мало того что знал, как чувствует мир его собеседник, но еще и старался убедить его в том, что он чувствует правильно.

Фредерику нравилось стоять сейчас здесь и разговаривать с молодым человеком.

– Я мало кого умею жалеть. Это у меня, наверное, от отца.

– Твой отец был сухим человеком?

– Он не понимал меня.

– Как ты думаешь, почему он не понимал тебя?

Юноша, как и доктор Браун, не отводил взгляда от фотографий, которые были неким проводником сигнала. Стоит хоть одному из них перевести свой взгляд – и сигнал станет слабее.

– Потому что он – военный.