Храм мотыльков

Если бы я знала, что тебя нельзя трогать, то никогда не прикоснулась бы к тебе и не позволила бы этого сделать военному. Твоему папе. Не называй его больше военным, война закончилась. Войны больше нет. Пусть в твоих воспоминаниях он останется папой. Хорошо? Уильям, я хотела тебе сказать, что рада за тебя всем своим сердцем. Рада, что тебе там хорошо и тебя там никто не трогает, я счастлива, когда у тебя все хорошо.

Может быть, тебе нужно что-то прислать? Ты читаешь Библию? Может быть, хочешь читать что-то другое? Так ты напиши, а я куплю и привезу.

Хочешь, я привезу тебе рыбок в аквариуме? Знаю, они не заменят тебе Ричарда, но они так же хороши, как и он. И ничуть не хуже.

Может быть, тебе наконец удастся научить их говорить? А, Уильям Бах? Улыбаюсь. Практически лежа на могиле своего мужа. Улыбаюсь тебе, мой сын. Я, возможно, единственный человек на этом свете, который считает твою жизнь намного громче твоей фамилии. Я плачу. Не могу быть сильной так долго, как и ты не можешь долго читать. И, скорее всего, ты дойдешь до этого места только со второго прочтения.

Но ты все-таки это прочтешь… Я люблю тебя, Уильям, несмотря на то, что возненавидела себя с того момента, когда тебе исполнилось полтора года. Несмотря на то, что ты стал причиной моей постоянной депрессии и отсутствия хоть какой-нибудь веры в себя. Я тебя не виню и в том, что не захотела больше детей после тебя. Хотя у меня была мечта – родить четверых. Что бы я ни делала, как бы я ни старалась – ты все равно плакал и не принимал ничего, ты никогда не шел на контакт, Уильям, и я все эти годы винила в этом себя. Тебя нужно было просто оставить в том мире, в котором ты живешь, а не пытаться оттуда вытащить, теперь я уже это поняла.

Моя и папина ошибка была в том, что мы считали твой мир – болезнью и хотели ее сначала вылечить, а когда нам этого не удалось, то просто искоренить ее. У меня свои методы были, у папы – свои.

До встречи, Уильям. Будь там, где тебе хорошо. Будь тем, кем тебе хорошо.

Люблю тебя на трех языках мира, и если бы я знала больше языков, то, несмотря на разное звучание слов, все они передали бы одинаково точно твое имя и мою любовь к тебе.

Пока. Мама.Тереза Бах»."

"Доктор Браун дочитал письмо, а затем положил его аккуратно на прежнее место и накрыл Библией.

«Вроде, все так и было».

– Уильям, – негромко сказал Фредерик, чтобы юноша вернулся обратно к нему.

– Я ничего не видел и ничего не слышал.

– Да ничего и не было. Скажи мне, как давно ты не видел маму?

– Год.