Храм мотыльков

Потому нам с тобой, дружище, вода в водоемах представляется мутной, волнистой, с оттенком рыб, песка и всего, что в ней переливается. А для Уильяма вода – это прозрачная жидкость в спокойном состоянии. Бесцветная, невидимая, как воздух. Только мокрая и холодная в отличие от воздуха.

– Ого, а он знает, что он ненормальный, или нет?

– «Там, где все горбаты, прекрасная фигура становится уродством». Так сказал Оноре де Бальзак. Он был писателем, не психиатром, но необязательно быть психиатром, чтобы видеть человеческую суть.

Его выражение я бы применил к своему пациенту Уильяму.

Кстати, Дон, ты читаешь книги?

– Нет.

– Почему?

– Я ненавижу книги, они скучные. И все взрослые их почему-то заставляют читать.

– А хочешь, я тебе принесу интересные книги, но не стану заставлять их читать? Я их просто оставлю на твоем письменном столе, а читать их или нет – это твое дело. Можешь к ним вообще не прикасаться, я не стану по этому поводу огорчаться.

– Правда? – возрадовался Дон такому заявлению.

– Слово даю.

Я принесу тебе «Дети капитана Гранта» и «Пятнадцатилетний капитан», а если вдруг ты решишь просто так их открыть, поискать картинки, то со временем я принесу еще «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна».

– Ладно, но не думай, что я их буду читать. Хорошо?

– Мы же договорились. Можешь ничего не читать. Но я тебе скажу, как взрослый, что читать книги интересно, но только те книги, которые подходят тебе.

Нам прививают ненависть к литературе из-за того, что с самого детства приказывают читать то, что нам совершенно неинтересно.

Но дайте одиннадцатилетнему мальчику почитать Жюля Верна или Марка Твена – и любовь к книгам останется в его сердце навсегда.

– О боже, как скучно. Не верю, что книги могут быть интересными. Продолжай лучше свою историю, па.

– Хорошо, – улыбнулся Фредерик и понял, как ему не хватало этого разговора с сыном, как он наполняется сам и наполняет собой свое нерукотворное творение, одно из лучших изделий Создателя. Наполняет свое дитя тем, чем полон сам.

– Уильям видит мир прямо, хотя никогда не смотрит прямо в глаза. – Фредерик думал, как рассказать про письмо Уильяму от матери, которое он прочел в его комнате, но потом решил это не рассказывать. – Я хочу его познакомить с одной очень интересной старушкой, ее зовут миссис Норис. А интересна она тем, что по субботам ее навещает Адольф Добель…

Фредерик проговорил с Доном часа полтора, а может быть, даже два, они спустились к ужину, когда мама уже спала.