После этого с видом крайнего усердия рысцой побежал к воротам.
— А жизнь-то налаживается, — думал Макс. Кормят лучше, работа умственная, а религиозным пылом он воспылал не на шутку. Так и тянуло помолиться Великой Матери во имя будущего урожая. — Отложим на вечер, надо местных телочек изучить. А то мало ли что. Трахнешь кого, а окажется, что сегодня несчастливый день и нужно нарушителя скормить свиньям. Тут ребята без тормозов.
Эну Хутран оказался небольшого роста крепким мужичком лет тридцати пяти. Выбритый до блеска, как и все жрецы, с коротким посохом, без которого уважающие себя люди на улицу не выходили.
По мнению Макса, посохи служили не столько медицинским изделием для немощных, сколько вполне эффективным оружием самообороны. По крайней мере, он несколько раз получал по хребту этой штукой и оценивал ее возможности вполне здраво. Количество украшений на посохе и качество резьбы говорили о статусе владельца не меньше, чем прическа и одежда. Увидев жреца, Макс припустил еще быстрее, на подлете сгибаясь в поклоне.
— Еще раз придешь позже меня, получишь десять палок, — сказал этот добрейший служитель бога.
— Да господин, больше не повторится, господин, — привычно сказал Макс, опуская глаза в землю.
— Ждем поставку зерна с храмовых полей. Твоя задача считать и докладывать мне. Я буду записывать. Потом зерно нужно будет под счет передать в склад. Если что-то пропадет, ты горько пожалеешь. Уяснил?
— Да, господин, — привычно ответил Макс.
— Абаком пользоваться умеешь?
— Нет, господин.
— Как же ты считать собрался, тупица?
— Я не знаю, что такое абак, господин, но считаю хорошо.
— И за что мне такое наказание? Тупой самонадеянный раб, которого дали мне в помощь. Только никакой помощи не будет, придется все проверять за тобой. Слушай меня, животное. Я не доволен тобой, и тебе нужно очень постараться, чтобы к вечеру мое настроение улучшилось. Иначе я пройдусь по твоей спине посохом.
В этот момент ворота со скрипом открылись и въехали первые телеги, запряженные мулами. Макс подбежал к каравану.
— Четырнадцать, шестнадцать, четырнадцать, пятнадцать, тринадцать. Семьдесят два мешка, господин.
Жрец, который щелкал костяшками на местном подобии счёт из советского гастронома, изумленно поднял голову.
— Как ты это сделал?
— Можете проверить, господин.
Жрец, мучительно сопя, тщательно пересчитал каждый мешок, щелкая деревяшками на своем девайсе.
— Семьдесят два. Удивительно. Иди с ними в хранилище зерна и сдашь Римушу.
— Да господин.
