Храни её

— А я ничего не знаю. Ребята, вы что-нибудь заметили?

— Ничего, — сказал Уно.

— Вообще ничего, — добавил Дуэ.

Я ударил Уно (или Дуэ) в промежность. Он рухнул, увлекая за собой верстак. Нас растащили, мы выкрикивали друг другу проклятия, потом наступила тишина: в мастерскую вошел Метти. Через полчаса он вызвал нас с Нери в свой кабинет или то, что его заменяло: стол, поставленный на козлы перед монументальным камином в бывшей монастырской кухне. Метти рассеянно прочитал нам лекцию о том, что соперничество в мастерских художников — обычное дело, выразил надежду, что мы быстро всё забудем, и предложил пожать друг другу руки, что мы и сделали с фальшивыми улыбками на лицах.

— Погоди, ты у меня еще дождешься, — прошипел Нери, когда мы вышли.

— Сделай мне еще пакость — хоть раз! — и я тебя убью.

В его глазах мелькнула искра страха. Теперь уже я был не двенадцатилетний мальчик, прибывший в странную чудесную страну, а настоящий итальянец, дитя засухи и лишений, действующий по обстоятельствам. Но больше всего его испугала, как и других впоследствии, мысль, что такому, как я, нечего терять.

Несколько дней спустя Метти позвал меня с собой в город. По-настоящему я там и не бывал с момента приезда, разве что с какими-нибудь поручениями. Он сводил меня в Дуомо, провел по лестницам, скрытым под сводами. На крыше дул страшный ветер. У наших ног, очищенная от пыли, под эмалевым голубым небом сияла Флоренция.

— Ну, что скажешь?

— Что хорошо бы вы дали мне ту же работу, что и Нери.

Метти вздохнул, то ли удивленно, то досадливо.

Мы спустились с крыши и, ежась от холода, снова пошли вдоль Арно. В конце виа делле Терме, прямо перед площадью Санта-Тринита, стояло что-то вроде гаража, и в нем — несколько столиков. Хозяина здесь, видимо, хорошо знали, потому что нам тут же принесли два кофе и маленькую бутылку водки.

— Как твоя подруга, Мимо?

— Подруга?

— Та, о которой ты говорил в день приезда. Она была в больнице.

— Выздоравливает. Вроде бы.

В три глотка он выпил кофе, затем уставился на пустое дно чашки.

— Нери — главный в цехе скульптуры. Вот так.

— Я его не подсиживаю. Я просто хочу работать над тем, что мне по плечу.

Услышав это «по плечу», Метти невольно улыбнулся. И невольно опустил взгляд на мои ноги, не достававшие до земли.

— Нери не слишком тебя любит, — сообщил он.

— Нери козел.

— А еще он Ланфредини. Его семья — одна из самых влиятельных в регионе, его отец — один из главных спонсоров реконструкции Дуомо. Я не наивен.