Храни её

Я вздохнул.

— Все это так смешно.

— Что смешно, Мимо?

— Ты, я. Наша дружба. То мы любим друг друга, то ненавидим… Мы два магнита. Чем больше мы сближаемся, тем сильнее отталкиваемся.

— Мы не магниты. Мы симфония. Но даже музыке нужна пауза."

"Виола попросила меня похоронить Бьянку, на что я согласился, но пожалел об этом, как только вернулся с лопатой. Задача была геркулесовой. Но Геркулес имел то преимущество, что был ростом не метр сорок. На рассвете я, шатаясь, пришел домой со стертыми в кровь ладонями и проспал до вечера.

Витторио разбудил меня и обрадовал известием: Виола просто заблудилась в лесу и нашла дорогу обратно. Я изобразил полное счастье и снова заснул.

Она три дня провела в постели, отходя от приключения. Я был совершенно разбит и не мог ваять до конца недели. В следующую субботу Кампана вернулся из Милана, братья Орсини прибыли из Рима. Меня пригласили на праздничный ужин, и я пошел на него не без удовольствия. Мы с Виолой наконец-то снова говорили друг с другом, и это было главное.

Лишь позже я осознал, что большинство ужинов у Орсини заканчиваются плохо, и этот не стал исключением.

В голове у Кампаны что-то зрело, это надо было заметить. Тем более мне, мастеру передачи движения, — заметить по тому, как он по-тигриному хищно держался, напружинившись, чуть боком, пригнув голову, пока мы выпивали в ожидании ужина. Тигры часто нападают сбоку. Виола, еще бледноватая, улыбнулась мне. Я поздравил Франческо с его новой должностью при Пие XII, бывшем монсеньоре Пачелли.

Как обычно, Стефано пил рюмку за рюмкой. Невестка Виолы присутствовала в окружении своего выводка. В детстве я дрожал, без спроса вторгшись в это святилище. Теперь я был на вилле завсегдатаем, я регулярно вдыхал золотую пыль, плававшую в солнечных лучах, и уже не дивился ей. Прозвенел колокольчик, и мы проследовали в обеденную залу.

Ужин прошел мирно, едва нарушаемый шумом детей, игравших в соседней комнате, пока не настало время сыра. Поднос совершил круг по столу и вернулся в центр, и тут Кампана стукнул по столу ладонью.

Даже маркиз подпрыгнул, прежде чем снова впасть в оцепенение.

— Так продолжаться не может.

— Что не может продолжаться? — вежливо спросил Франческо.

— С ней! — воскликнул avvocato, указывая трясущимся пальцем на Виолу. — Если бы я купил такую плохую машину, мне бы давно вернули деньги!

— Моя сестра не машина, — заметил Франческо, как всегда любезно.

Виола, опустив голову, ничего не говорила.