Храни её

Виола была младшей из четырех детей семейства Орсини. Старший, Вирджилио — единственный, которого она, казалось, любила безоговорочно, — погиб в возрасте двадцати двух лет в той самой железнодорожной катастрофе. Жаль, что я не успел узнать его. «Вы даже немного похожи, — сказала она мне однажды. — Если я что-то говорила, он верил».

Следующим шел двадцатилетний Стефано. Виола всегда говорила о нем как-то странно щуря глаза, как будто он вот-вот появится из-за куста. Стефано был любимец матери, высокий, шумный, увлекался мотогонками и охотой.

Последнему из сыновей, Франческо, едва исполнилось восемнадцать. Это был молодой человек с бледным серьезным лицом, которого я несколько раз встречал в церкви, работая там после Рождества, тогда я еще не знал, кто он. Он часто беседовал с доном Ансельмо или подолгу молился перед Пьетой — той самой, которая вызывала у меня столько нареканий. Виола, казалось, питала к нему некоторую нежность, но почти всегда заземляла ее циничным замечанием «этот далеко пойдет!».

К великой радости родителей, Франческо готовил себя к церковному поприщу. Он действительно пошел далеко, хотя и споткнулся о меня."

"Маркиз и маркиза, со своей стороны, присутствовали в жизни Виолы как тени. Двое взрослых, далеких от ее увлечений и живших с ней в одном доме, они иногда встречали ее в коридорах и говорили с ней на языке, которого она не понимала. «Они не плохие», — объясняла она. Они никогда не поднимали на нее руку, даже после самых опасных выходок. В десять лет она чуть не сожгла виллу в ходе неудачного эксперимента: изобретала собственные духи на базе дистиллята мимозы.

По невыясненной причине смесь взорвалась. Виола убежала и спряталась в пристройке, а шторы продолжали гореть. Потушив пожар, слуги отыскали ее и привели к отцу, который с того дня просто запретил ей доступ в библиотеку: именно оттуда она взяла книгу химических опытов, которые привели к катастрофе. Виола поклялась отцу не нарушать запрета, а себе — непременно нарушить. Тем более что эксперимент частично удался! Из-за взрыва (опалившего ей брови) она неделю пахла мимозой. То есть все дело в дозировке, зачем же останавливаться на правильном пути?

— Ты можешь сочинить духи для меня? — спросил я однажды вечером, пока она лежала на могиле какого-то знатного генуэзца.

— О, духами я больше не занимаюсь. Перешла к другому. Двигатели внутреннего сгорания, электричество, часовые механизмы, основы медицины. И искусство, конечно.