Храни её

Он скатился на обочину и больше не встал. Из машин выпрыгивали мужчины, некоторые в темных рубашках: одна из первых squadre d’azione, штурмовых бригад, состоящих из фашистов, сумасшедших, ветеранов, всех тех, кто считал, что у них украли победу, и кто потом установит в Италии царство террора. Стефано в последние два года поработал на славу. Он обладал одним несомненным талантом: умел дружить с нужными людьми.

Сквадристы вклинились в толпу протестующих как штык. Крики возобновились, раздались выстрелы.

Я не остался смотреть, что будет дальше. На следующий день в деревне поползли слухи о восьми погибших, все они были поденщиками. Тела их так и не нашли. Кто-то шепотом предположил, что их отвезли в лес и скормили какому-то медведю. Абзац снова стал странно смотреть на Виолу, но через несколько дней это прошло. Мэр выступил с публичной речью. С сожалением отметил недавние прискорбные инциденты, а ведь мир едва вышел из страшной варварской бойни. «Война, — призвал собравшихся глава администрации, — должна хотя бы привить нам достоинство и любовь к прямоте. Будет проведено тщательно расследование, справедливость восторжествует».

Война окончена! Война окончена!

Расследование проводить не стали.

Нам с Виолой по пятнадцать лет. Рядом с нами восемнадцатилетние Абзац и Эммануэле. И, конечно же, Гектор. Он сейчас отправится в полет — храбрый, бравый Гектор, с его широкой чуть глуповатой улыбкой. Вот он взлетел, набрал скорость, подстегиваемый нашими радостными криками.

Потом крыло дрогнуло, резко нырнуло и опрокинулось. Гектор рухнул в парусину и запутался в ремнях. Мы кричали ему: «Выравнивай! Снимай крен!» — но все было напрасно. Гектор оставался глух, а Виола, как хороший инженер, уже понимала, что ее крыло не работает.

Мы нашли тело только назавтра. К счастью, это было воскресенье, единственное время на неделе, когда Виола могла присоединиться к нам днем, потому что никто не обращал на нее никакого внимания. Ее отец объезжал имение, мать писала письма.

Стефано плел свои интриги в каком-нибудь городе, агитировал таких же бешеных, как он сам. Никто не знал, на что или на кого он так злится. Стефано родился в ярости.

Крыло обнаружилось в лесу под деревней, расколотое на три части, с изодранной обшивкой. Гектор лежал, раскинув руки, в запахе перегноя и грибов. Зрелище было не из приятных. Череп раскололся от удара о камень. Где-то вдали заиграл духовой оркестр.