ся, он хороший, — выдала я, пытаясь встать. Получалось плохо.
— Ох, чудо ты моё пьяное, — устало вздохнул Дик. — Пойдём, тебе уже хватит.
Я послушно позволила поднять себя и повисла на шее у Дика.
— Эль, поможешь донести её до палатки?
Вместо ответа Эль положил руки нам с Диком на плечи, и в следующий миг мы оказались уже внутри палатки. Дик, подхватив меня на руки, отнёс к стоящей у стены шатра узкой кровати. Эль отодвинул одеяло, чтобы меня было удобнее укладывать. Мне это казалось ужасно забавным, я чувствовала себя маленькой девочкой, и хихикала Дику на ухо.
— У тебя есть вода? Она хочет пить, — Эль, снимая с меня ботинки, заговорщически подмигнул и приложил палец к губам. Я послушно промолчала. Было интересно, а что же дальше?
А дальше, стоило Дику отвернуться, как Эль провёл надо мной руками. Весь хмель из головы ушёл, и стало ужасно стыдно. Как я могла напиться! А ещё Дик видел меня в таком состоянии! Эль подмигнул, шепнул одними губами: «хорошего вечера», и, обернувшись Малышом, нетрезвой походкой направился в сторону выхода.
Лапы заплетались, но он всё же добрёл до порога и там вольготно растянулся так, что пройти мимо него не представлялось возможным.
— Вот, держи. Сможешь сама? — Дик протянул мне стакан с водой и покосился на сопящего Малыша. — Что-то он сегодня не в себе.
Я вернула пустой стакан и поспешно завернулась в покрывало. Стыд заливал щёки. Давно я себе не позволяла такого безобразия.
— Отдыхай, — Дик присел на край кровати и поправил мне одеяло. Я не шевелилась, отвернувшись к стене.
— Не знаю, что произошло на Разломе и как ты там уцелела. Когда явилась Богиня, я уже не мог тебя найти. Больше всего я боялся, что ты не успела уйти и, знаешь, в тот момент я очень жалел, что не сказал тебе всего. Ты спишь?
Хотелось спросить, что же он хотел мне сказать, обнять его, прижаться лбом к натруженным плечам, но я, по совету Эля, молчала.
— Это хорошо. Потому что я не знаю, как всё объяснить. Ты, наверное, на меня злишься, — Дик ненадолго замолчал.
Я задумалась. Нет, не злюсь. А что, было за что?
— Я столько времени морочил тебе голову. Любой порядочный мужчина на моём месте должен был бы отпустить тебя, или предложить разделить жизнь на двоих. Но я не мог, понимаешь? Не мог отпустить тебя, не мог делать вид, будто ты мне безразлична. Это далеко не так. Но и предложить разделить мою долю не мог. Я не коронован, моя позиция очень шатка. Ты сама знаешь, в моих кругах были, а может, и остаются предатели.
