Без тени брезгливости на лице она ласково погладила котенка и начала вымачивать в рыбном бульоне хлебные корки. Котенок как обезумевший пытался вырваться из ее хватки и до крови расцарапал девичьи руки. Тина лишь закусила губу и поднесла к мордочке кусок хлеба. Положила еду ему в рот и, пока тот с жадностью жевал ее, издавая странные звуки, придерживала пасть рукой, чтобы еда не вываливалась через расщелину.
Закария наблюдал за процессом кормления котенка, и внутри него нарастало какое-то странное чувство. Оно заполняло грудь, мешало вдохнуть воздух и заставляло сердце биться сильнее и чаще.
Закария не мог оторвать от девушки глаз и проклинал себя за то, что последовал за ней. Он прикрыл глаза и внутренним взором потянулся к ней, пытаясь прощупать ее ауру.
Вне стен храма он редко прибегал к этому приему. На него уходило слишком много сил, а адепт еще не обладал достаточным количеством внутренней магии, чтобы считывать чужие ауры только из праздного любопытства. В храме же сами стены были напитаны древней магией, и служители Ордена черпали ее прямо из них.
Закария приложил немало усилий, чтобы почувствовать ауру. Она была мягкой, теплой и полной спокойствия. Она обволакивала его, словно укутывала в пуховое одеяло. Словно обнимала его.
Закария отшатнулся и резко открыл глаза. Он уже позабыл это ощущение. Его никто не обнимал вот уже семнадцать лет.
Котенок в руках Тины громко замурчал, и она растянула губы в счастливой улыбке.
– Наелся, малыш? – ласково проворковала она, продолжая улыбаться этому облезлому созданию.
В то мгновение Закария понял, что пропал. Блеск ее орехово-карих глаз поселился в недрах его души и засиял в кромешном мраке маленьким огоньком. Он до жжения в горле хотел оказаться на месте этого котенка. Чтобы она и ему улыбалась вот так – искренне, счастливо и открыто. Чтобы не боялась обнажить перед ним все свои шрамы. Не только на теле, но и в душе. Он мечтал почувствовать ее трепетные объятия наяву.
С тех пор он забыл про покой и крепкий сон. Все его мысли занимала тихая, добрая северянка.
Поначалу он пытался с ними бороться, но быстро капитулировал. Он хотел узнать, откуда у нее этот шрам, что заставляло ее морщиться как от пощечины каждый раз, когда замечала в отражении зеркал или окон свое лицо. Почему она так часто погружалась в раздумья, с тоской и печалью глядя куда-то вдаль? Почему сторонилась шумных компаний и как огня избегала внимания мужчин?
Но, несмотря на свои терзания, Закария ни разу не попытался с ней заговорить.
