– Рэй, уходи… Я не хочу, чтобы ты видел меня та… А-а-ай! – Аврора закричала, и по ее щеке скатилась слеза.
Рэндалл сел на кровать спиной к повитухе и служанкам, что возились у ног Авроры, взял ее за руку и, склонившись, стер поцелуем соленую каплю.
– Я буду рядом и никуда не уйду.
– Ваша Светлость, тужьтесь сильнее на счет три! Раз, два, три!
Аврора издала животный рык и сжала ладонь Рэндалла так, что ему оставалось только удивляться, откуда в этом хрупком ослабшем теле столько силы и каким чудом его пальцы остались целы.
Схватки продолжались еще несколько часов. За это время Тина и Нора неоднократно просили Рэндалла уйти, но на все их попытки спровадить его принц отвечал злым, почти хищным взглядом.
Спасаясь от царящей в комнате духоты, он снял сюртук, расстегнул верхние пуговицы рубашки и закатал рукава по локти.
Аврора металась по подушке; она то бессвязно что-то бормотала, то выкрикивала ругательства, то жалобно скулила и плакала. Один раз, когда Рэндалл протирал ее лицо влажной тряпкой, она в приступе новой схватки схватила его руку и прокусила ладонь до крови.
Рэндалл выдержал боль с каменным выражением лица. Он наклонился к Авроре, стирая украдкой капли крови с ее губ, и нежно поцеловал в висок.
– Мне кажется, я умру… – прошептала она, и от этих слов у него в груди все похолодело.
Он отстранился и посмотрел Авроре в глаза.
– Аврора, не смей даже думать об этом, слышишь? Ругайся, кричи, искусай меня всего, но не смей сдаваться. Ты обязана справиться!
Она притихла и, сфокусировав взгляд на Рэндалле, кивнула.
– Ваша Светлость! – Повитуха выглянула из-под ног Авроры. – Осталось чуть-чуть! Головка уже виднеется!
Ее слова придали Авроре сил, и она, собравшись с духом, до боли сжала запястье Рэндалла и зарычала сквозь стиснутые зубы. На ее шее и висках от напряжения вздулись вены.
Через несколько бесконечно долгих схваток комнату заполнил детский плач.
– Это мальчик, Ваше Высочество! – воскликнула повитуха, с улыбкой посмотрев на Рэндалла. – У вас родился наследник! – Она приподняла маленький грязный комочек с необрезанной пуповиной.
– Дайте его мне скорее! – Аврора протянула руки к малышу. И когда повитуха положила младенца матери на грудь, ее лицо озарилось так, будто на нее направили свет сотен факелов.
Рэндалл замер при виде этой картины."
"Она была лохматой, вспотевшей, бледной и уставшей, но в этот миг Аврора с ее сияющими глазами, полными безусловной любви и нежности, казалась ему самым прекрасным созданием на свете.
