– Я люблю тебя, – прошептал он, и Тина заплакала еще сильнее. – Тина, я люблю тебя, я только твой.
Она столько всего хотела ему сказать. О том, как скучала, как плакала ночами от тоски, как сильно ждала его и любила. Но сил не было, чтобы произнести хоть слово. Поэтому когда Закария скользнул тоскливым взглядом по ее губам, она прильнула к нему и поцеловала так отчаянно, трепетно и нежно, как не целовала никогда.
Тина неотрывно наблюдала за тем, как Закария пьет чай с печеньем. Он делал это так сосредоточенно, будто выполнял очередную миссию от Ордена теней.
Но не было больше никаких испытаний, никакого Ордена.
Закария поведал о том, как его изгнали из Ордена. Говорил так неохотно, обрывочно и сухо, но Тина чувствовала, что он прошел через настоящий ад. Об этом свидетельствовал истощенный внешний вид и потерянный, полный печали взгляд.
– Теперь все позади. Я никуда тебя не отпущу, – сказала она и в сотый раз погладила его по щеке. Закария подался вперед, прильнув к ее ладони, прямо как жаждущий тепла котенок.
Тина уже хотела поцеловать его, но их отвлек звук скрипнувшей двери.
На пороге стояла Нора, уперев руки в бока.
– Значит, слуги говорили правду? – изумленно воскликнула Нора. Она посмотрела на Тину, на руку, которой та гладила волосы Закарии, и ее брови поползли вверх от возмущения. – Только не говори, что ты простила этого меченого кретина? – возмутилась подруга.
– Нора, не надо, – тихо попросила Тина.
– Не надо? Этот осел бросил тебя! Я на твоем месте отрезала бы его никчемные причиндалы, а не кормила печеньем! – Ноздри Норы раздувались, как у разъяренного быка.
– А ты осмелела. Нашла нового влиятельного любовника? – Закария говорил усталым, лишенным эмоций голосом, однако в его глазах опасно замерцали медовые крапинки, словно он совсем недавно выпил одно из своих ядовитых снадобий.
Лицо Норы побледнело.
– Да как ты смеешь? – вскричала она.
– Правда глаза колет?
– Ты…
Голова Тины начала гудеть от вечных перепалок служанки и адепта.
– Прекратите оба! – сказала она так громко, что и Закария, и Нора вмиг затихли и ошарашенно уставились на Тину.
– Или вы сейчас же объясняете мне, что произошло между вами двумя, или катитесь к черту. Мне это все осточертело. – Для пущей убедительности Тина положила руку на живот, отчего Закария тут же соскочил со стула и присел перед ней на колени, с тревогой глядя в глаза.
– Тебе плохо? – спросил он.
– Рассказывайте, – произнесла Тина тоном, не терпящим возражений.
