Он придвинулся к Анне и притянул ее к себе, обнимая за плечи. Она не стала сопротивляться и положила голову ему на грудь. Слезы стекали с ее лица на его рубашку, оставляя на ткани влажные пятна.
– Поплачь, любимая, тебе станет легче, поплачь, – нежно шептал он и поцеловал ее макушку, вдыхая аромат ландышей.
Черт бы ее побрал, как же он по ней скучал.
– Мне плохо, Тристан, – прохрипела Анна сквозь слезы. – Порой бывает так плохо, что я начинаю ненавидеть этого ребенка… А потом презираю себя за подобные мысли.
Что я за мать такая, раз ненавижу собственное дитя?!
– Ну-ка перестань корить себя, Анна. Ты просто устала. И схожие чувства наверняка испытывают многие женщины. Я, хвала богу, никогда не рожал, но слышал от женщин, что как только на свет появлялось сопливое, орущее создание, то они сразу забывали про все муки беременности и родов. Так случится и у тебя, вот увидишь. Как возьмешь на руки своего ребенка, до омерзения похожего на его тупоголового отца, и вмиг полюбишь его сильнее всех на свете.
Казалось, что его слова убедили Анну. Она притихла, но по-прежнему прижималась к его груди, тихонько всхлипывая и шмыгая носом. Тристан совершенно забыл про свои обещания никогда больше не показывать Анне собственных чувств и беспрестанно касался губами ее мягких волос и обнимал так крепко, но бережно и нежно.
Вскоре Анна окончательно успокоилась и неловко отстранилась.
– Так значит, я похожа на труп? – с укоризной спросила она, однако Тристан услышал в ее голосе усмешку.
– Да, но невзирая на это, ты была самой прекрасной девушкой на балу.
– Неправда, я и до беременности не блистала красотой.
Тристан склонился к ней, пытаясь в темноте увидеть любимые черты лица. Нежный аромат цветов сводил его с ума.
– Для меня, Анна, ты самая красивая…
Он услышал ее рваный вздох и вдруг почувствовал, что она прикоснулась кончиками пальцев к его щеке. Тристан наклонился еще ближе, обхватив ее шею руками, на ощупь отыскал ее губы и накрыл их своими.
Несколько секунд он наслаждался этим дивным ощущением со смесью блаженства и страха, а потом… потом Анна ответила на поцелуй, и все полетело к чертям.
Он впивался в мягкие губы, вторгался языком в ее рот и умирал от желания поглотить ее, завладеть ею, испить без остатка.
Она принадлежала ему, всегда была его, и Тристана не волновало, что она чужая жена, что любила своего бестолкового мужа. Ее сердце навек было отдано Тристану, и ничто неспособно это изменить.
