— Еще и приданое ему, ублюдку! Он ее и так с радостью возьмет, пусть у меня только попробует не взять!
Главы Кланов без смущения глядели друг другу в глаза. Двое Мудрейших порядком подзабыли, что значат слова «совесть» и «жалость», зато слова «благо Клана» звучали для них громче молитвы и повелительнее боевых рогов.
Оба Вожака одновременно поднялись на ноги. Самый юный из Волков сунул в руку Каррао серебряный обруч с изображением волчьей морды. Мудрейший возложил его себе на голову в знак того, что он больше не проситель.
— Задержитесь, Волки, вы — мои гости, — радушно сказал Даугур. — Сейчас нам подадут вина. И, во имя Безымянных, пусть уберут наконец эти проклятые арбалеты!
6
Вей-о-о! И зачем, спрашивается, Безымянные сотворили эти дебри? Кому нужна дурная каша из стволов, листвы, коряг, валунов, обломков скал, веток, противно хлещущих по спине… Ладно, по спине — пусть, все равно спина такая, что черепаха от зависти сдохнет. Рубец на рубце, не то что ветка — плеть не возьмет… Но ведь эта зеленая дрянь и в глаза лезть норовит!
О Хозяйка Зла, куда же затащила его проклятая река? Далеко ли позади осталась погоня?
В ушах еще гремит водопад, перед глазами вертится бешеная пена.
Не выплыть бы, ни за что не выплыть, если бы не ствол дерева, игрушкой плясавший в неистовой воде. Какое счастье, что рука не соскользнула с сука, надежно сомкнулась на мертвой ветке… Ох и лупило его по камням! Никогда в жизни ему так не доставалось… впрочем, нет: один-то раз пришлось побывать и в худшей передряге…
Но и сейчас ему весьма неплохо.
Избитое тело пытается взбунтоваться, изрезанные в кровь босые ноги не согласны брести по острым камням, а в животе бултыхается столько воды, что хватило бы на небольшое лесное озерко. При каждом резком движении вода рвется наружу так бурно, словно до сих пор остается частью водопада.
А холодно-то как! Сапоги пришлось сбросить — тянули ко дну. Штаны уплыли по течению вместе со спасительным бревном — не удалось отцепить их от настырной ветки.
А жалкие клочья рубахи наотрез отказались держаться на плечах и потому остались на берегу…
Подкошенный сильным головокружением, молодой бродяга опустился на четвереньки и помотал головой.
Перед глазами плавали разноцветные пятна. Вставать на ноги не хотелось. Жить тоже не хотелось.
И тут подоспела помощь из прошлого: вспомнились бесконечные, мучительные часы обучения карраджу — искусству владеть мечом.
