— Полдеревни прошли, а часто видели конюшни или коровник?
— А в Грайане что, иначе? — обиделся Пилигрим.
Ралидж вспомнил убогие приграничные деревеньки и признал, что все примерно так…
Внезапно Пилигрим остановился:
— Что-то здесь… я чего-то не понимаю… ага, вот! Мычание изнутри… это коровник. Моему господину ничего не кажется странным?
Ралидж бросил взгляд на прочный бревенчатый сруб:
— В таком коровнике хорошо оборону держать. От вражеского войска.
— Вот-вот, и на дверях — замок… а цепь-то, цепь какая! Не пожалел хозяин железа, а ведь оно недешево стоит.
А рядом — лачуга, обветшала вся, дверь пинком высадить можно. Это как понимать?
— Не знаю. А ну-ка, пройдемся еще…
Прошлись. Поглядели. Каждое прочное деревянное строение, обвешанное замками, оказывалось либо конюшней, либо коровником. Можно было подумать, что хозяева ожидали налета на деревню банды скотокрадов. К собственной безопасности местные жители относились куда более беспечно.
Слегка заинтригованные, путники пытались расспросить крестьян, но первый же, к кому они обратились, понес что-то невразумительное и, замяв разговор, ускользнул прочь.
А потом, стоя у невысокого забора, смотрел вслед заезжим господам долгим, сосредоточенным взором.
Такие взгляды провожали Ралиджа и Пилигрима во время всей прогулки по деревни. Мужчины и женщины, молодые и старые — все бросали домашние хлопоты, не спеша подходили к заборчикам. Ни любопытства, ни испуга не было в их холодных серьезных глазах.
— Ну, уставились, — тихо буркнул Пилигрим. — Всего меня рассмотрели, до косточек.
— Словно покупать нас собираются! — раздраженно поддакнул Ралидж. — Оценивают… А пойдем-ка обратно!
На постоялом дворе их настроение улучшилось. Пылающий очаг разогнал противную сырость. Стол и скамьи были чисто выскоблены. Увесистые дикие гуси, чей перелет неудачно закончился в окрестностях деревни, источали такой аромат, что было ясно: свою птичью жизнь они прожили не зря.
Фаури и Ингила, наскоро перекусив, поднялись в свою комнату.
Из женщин внизу осталась лишь Ферина. Она разливала гостям вино и, пользуясь отсутствием отца, вовсю заигрывала с постояльцами. Зубоскалила, вертела бедрами, норовила задеть плечом или грудью то одного, то другого. Но основная атака велась на Айфера, и наемник это прекрасно понимал: приосанился, поглядывал на всех сверху вниз, с лихим видом отпускал казарменные шуточки, находившие у девицы полное одобрение.
