Никто сейчас не назвал бы добродушным и веселым это лицо с пылающими глазами, с окаменевшими скулами, с гневно сдвинутыми бровями.
Нуренаджи отшатнулся, словно перед ним наяву возникло одно из тех чудовищных видений, что в последнее время терзали его по ночам.
— Требую справедливости! — загремел пришелец голосом, который не уступал рыку покойного короля. — Я, Тореол Скала Встречи из Клана Орла, Ветвь Изгнания, во имя богов и моей высокой крови требую, чтобы мне ответили: почему я объявлен государственным преступником? Нуренаджи, ты не наденешь корону, пока не докажешь, что я, старший принц, действительно виновен в измене!
Толпа обратилась в слух.
Зрелище коронации на глазах у всех превращалось в нечто куда более драматичное и захватывающее."
"За спинами толпы Джилинер сжал свои тонкие губы так, что они побелели. Длинные пальцы гладили зеркальный браслет. Вмешаться?.. Пожалуй, рано. Пусть один из принцев уничтожит другого, а Ворон займется уцелевшим. Может получиться красиво.
Но секира, секира!.. Как же этот вынырнувший из неизвестности мерзавец ухитрился разыскать ее в подводном тайнике? Ведь это ломает весь замысел…
А если так: когда в живых останется лишь один принц, Секира Предка взовьется в воздух и сама зарубит недостойного претендента на престол.
А потом, перелетев через головы толпы, покорно ляжет в руку Ворона… Неплохо, совсем неплохо!
Джилинер позволил себе легкую улыбку.
А Нуренаджи оправился от потрясения — и грозно ощерился, разъяренным кабаном двинулся на двоюродного брата:
— Ты посмел явиться сюда, предатель?
Как ни странно, ярость врага помогла Тореолу успокоиться.
Он ответил так же громко, даже с насмешливыми нотками:
— Ты называешь меня предателем — но какие у тебя доказательства, кроме невнятных слов выжившего из ума старика? Вот я, Нуренаджи! Я не прячусь! Если докажешь мою вину — сам взойду на эшафот. Я хочу разобраться в этом темном деле, это мое право! Прикажи начать расследование… если, конечно, не боишься.
— Боюсь? — побагровел Нуренаджи. — Ты хочешь сказать, что я трус?!
— Не «хочу сказать», а уже сказал!
— Я не стану тратить на тебя время, — с ненавистью ответил Нуренаджи.
— Покойный государь объявил тебя преступником — и ты будешь убит. Без суда. Прямо здесь.
— Нет! — рванулся вперед слепой жрец. — Нельзя, мой принц! Никто не может убить человека в храме! Это кощунство!
— Я отвечу за это в Бездне… Эй, стража!
Стража замялась, затем неуверенно двинулась к ступеням. Тореол поднял секиру, готовясь защищаться.
