Ну что, идём, Неясыть? Подходящее у тебя имечко… – Она негромко, зовуще рассмеялась. – Подходящее для нашей компании.
– Атлика, – сказал Фесс, беря её за плечи. Она послушно подалась вперёд – на случай, если ему захочется её обнять. Ему очень хотелось, но… готовность её прямо-таки читалась в глазах, и это было неприятно. – Атлика, послушай… в городе эпидемия. Каждый миг умирают люди. Мы с учителем перекрыли путь этой беде, но теперь надо биться с каждым прорвавшимся врагом в отдельности.
Если я сейчас пойду с тобой, умрёт незнамо сколько невинных…
Атлика изумлённо подняла брови.
– Да они и так каждый день умирают. И что тебе за дело до них?.. От старости умирают, от болезней – самых что ни на есть обычных, дети мрут… всех не спасти. И разве мы, Тёмные, должны о них думать? Они-то нас точно бешеных псов травят, даже хуже! Попадись мы в руки святым отцам… даже пепла не оставят! А сперва замучают так, что сам будешь у них на коленях казнь вымаливать!
– Атлика, я пошёл в город, разыскивая тебя, – глядя ей в глаза, сказал Неясыть.
– Боялся, что ты погибнешь… мечтал спасти. Но не потому, что ты – Тёмная. Я ведь про это и не знал даже. Нет, просто потому, что ты человек…
– Ой ли? – загадочно проговорила девушка, игриво махнув юбкой. – Ну так что, идём или нет? Долго ещё тут в подвале торчать будем?
– Идём, – вздохнул Фесс. – Скажи мне, как вас найти, – и я приду. Как только справимся с бедой.
– Вот уж не думала, что ученик Тёмного окажется настолько мягкосердечен! – недовольно фыркнула Атлика.
– Ну да ладно, не силой же тебя тащить… Завтра, на закате, приходи к «Красной бочке». Я тебя там ждать стану. Договорились? Смотри не обмани!
– Не обману, – кивнул Неясыть.
Они выбрались на улицу. Тьма быстро сгущалась, южная ночь вступала в свои права. Над оцепеневшим городом по-прежнему плыл тревожный звон большого колокола. Звонари на ратушной башне старались вовсю.
* * *Эта ночь стала для Фесса подлинным кошмаром. Заметив вившихся над каким-то домом ххоров, он решил войти – дом не был заколочен, лишь наспех помечен чёрной тряпкой над входом, – однако едва унёс оттуда ноги. Хозяин, крепкий и широкоплечий мужик, был уже обречён, но сил у него пока ещё не убавилось. Его жена и дети уже лежали мёртвыми, и бедняга, наверное, просто повредился рассудком. Когда Фесс вошёл, человек бросился на него с мечом.
