Ни один, даже самый сильный чародей Эвиала, включая, наверное, саму хозяйку Волшебного Двора Мегану, не смог бы проделать такое. Крики женщин стояли в ушах Фесса, и он, Чёрный маг со всего лишь одним годом Академии за плечами, оказался способен на миг разорвать порочный круг слабых способностей смертного. Когда Эвенстайн с Бахмутом били и унижали его, пытаясь добиться «выплеска» его магической силы, он остался фактически безучастен.
Сейчас, когда вот-вот должны были начать гибнуть обитатели отлучённой от Церкви (и, следовательно, как бы официально «проклятой» Спасителем) Зеленухи, в сознании Фесса словно вспыхнул пожар. Боль была почти физическая, воспоминания хлынули потоком, воля сама, точно искусный каменщик, возводила пирамиду заклятия. Перед мысленным взором возникла гексаграмма, дымящиеся курения в переломных точках, магические травы и предметы в точках опорных, ровные ряды каллиграфически выведенных рун (возвеселивших бы сердце старого Парри) – словом, в мыслях Фесса за один непредставимо краткий, сжатый миг возникла та самая ловушка для Силы, без которой ему было б не остановить атаку неупокоенных.
А когда грохочущая лавина обрушилась на него, лавина, в которой жар и ярость огня смешивались с мощью раздувавшего пламя ветра, когда жгучий поток обратил почти что в пепел само нематериальное «я» Фесса, он понял, что чудовищный, им самим вызванный к жизни молот выталкивает его куда-то в иную грань Реальности, – тогда Неясыть открыл ворота своей новосозданной армии.
Огонь, молния, вода, вихрь, давящие камни – всё это ничто для подъятых из могил мёртвых.
Однажды убитые, они не боятся того оружия, что состоит из плоти покинутого ими мира. Вот почему могущественнейшие из стихийных магов, способные испепелять армии и рушить во прах сильнейшие крепости, бессильны против горстки каких-то жалких зомби."
"Фесс стоял с закрытыми глазами, но видел всё, что творилось вокруг.
