Без посоха и плаща, с хорошим оружием он вполне сошёл бы за странствующего наёмника, продающего свой меч, каких немало хаживало по дорогам и Семиградья, и Империи, и Мекампа. Время, когда за оружие должен был браться каждый от мала до велика, спасая себя и род от полного и поголовного истребления, давно прошло. Великие вторжения с востока навсегда остались только в пропитанных кровью и пропахших дымом хрониках. Пришла пора малых войн, когда стало возможно с малой, но хорошо обученной армией творить большие дела.
Пришла пора наёмников.
Неясыть сейчас горько сожалел, что от его былого боевого умения остались лишь жалкие остатки. Он по-прежнему был неплох… по меркам этого мира, но – не более, чем неплох. И выйти в одиночку против шестерых он бы не дерзнул.
В душе человеческой нет места двум настоящим талантам. Кто придумал это жестокое и глупое правило? В эти минуты Фессу как никогда захотелось целиком и полностью стать воином. Чтобы жестокая боль отдачи не обращала его в человека, беззащитного в ближнем, самом страшном бою, когда дело доходит до рукопашной!
Несмотря на пустой желудок, он шёл быстро.
Слишком уж живо стояло перед глазами это видение – гном, привязанный к решётке, под которой уже алеют угли…
Чем ближе к Арвесту, тем оживлённее становился тракт. Фесс обогнал длинный обоз, запряжённый медлительными волами, его самого обошли несколько всадников в тёмных плащах, украшенных гербом купеческого города. Последний неожиданно придержал коня, поворачиваясь к Неясыти.
– В город идёшь, воин? – дружелюбно спросил наездник, высокий и тёмноусый. По выговору в нём без труда можно было распознать мекампца.
– Иду, куда дорога ведёт, – осторожно ответил Фесс. Не следовало с готовностью отвечать на вопросы первого встречного.
– Да ты не чинись, – усмехнулся длинноусый. – Ежели тебя дорога в Арвест приведёт, не пожалеешь! Город ныне свой собственный полк нанимает, чтоб, значит, не только парни из Кантонов его охраняли.
А то, не ровён час… Так что давай, ступай прямо, никуда не сворачивая. В воротах у стражников спроси, как кордегардию найти. Они покажут.
– И что? – осторожно поинтересовался Неясыть. – Жалованье там какое? Да и что за нужда возникла?
– Жалованье славное, – уверил его усатый. – Спросят, кто послал, скажешь – Келем Усатый. Что, подходящее прозвище?"
"– Ты вербовщик, почтенный Келем? – в упор спросил Неясыть.
