Хранитель. Новая Родина

Частенько они гибли, никого не забрав с собой из грифонов. Но они всегда возвращались. Убивая, пусть по одному, пусть старому и слабому, но постепенно стая гибла. Им пришлось уходить с насиженных мест, но это лишь отсрочило неизбежное, ведь охотники шли за ними. В итоге вожак отдал приказ, и стая разлетелась в разные стороны, чтобы вернуться через десять зим обратно на привычное место. Именно так они оказались в пограничном лесу. Но этот путь их чуть не погубил.

— А теперь ты не можешь лететь? — посмотрев на крыло, спросил я у вожака.

Это был именно. Охренеть какой здоровый, по сравнению с остальными, которых я успел разглядеть в образах. Орлиная шея начиналась метрах в трёх от земли, размах крыльев метров семь, не меньше.

Он в ответ молча кивнул, и снова потекли образы. Похоже, только так он может общаться со мной. А сейчас он показывал, как я шаманю его крыло. Очень интересно.

— Ляг на землю, гляну твоё крыло — отвечаю ему, отходя подальше.

Вожак без раздумий лёг и попытался вытянуть крыло, но получалось откровенно плохо.

— Помоги ему, только медленно тяни, а то ещё хуже сделаем — обратился я к грифине. Она сразу подошла и стала тянуть крыло в сторону, вожак шипел от боли, но стойко терпел и не дёргался. В итоге всё получилось. Просмотрев и пощупав кости крыла, нахожу перелом и пару мест с возможными трещинами. Почесав затылок, сказал им оставаться здесь, крыло не двигать и ждать меня. Чуть отдалился в лес, прихватив с трупа явно бытовой тесак. Быстро нарубил прямых веток потолще, и вернулся к грифонам.

Сняв с трёх нападавших плащи, распустил их на ленты. После этого больше трёх часов мастерил шину на крыле, а потом само крыло привязал к телу.

— Теперь должно быть полегче и не так сильно болеть, только без резких движений — говорю вожаку, смахнув пот со лба. Какой же он всё-таки здоровый. Заколебался носиться вокруг него. В ответ получаю сильную эмоцию благодарности.

— Надо дать вам имена, а то как-то неправильно — обращаюсь к грифине.

Та вопросительно на меня смотрит, склонив голову набок.

— Я могу называть тебя…Зефира? Или Зефирка? — с улыбкой спрашиваю я белую как снег грифину. Та не на шутку задумывается. А потом полился вопросительный поток образов, что такое Зефир, о котором я вскользь подумал, когда озвучил имя — Зефир, эта такая сладкая вкусняшка, как мёд, только белая — ответ увидел огромный улей, который она с радостью разваливает и начинает есть соты — да, такая же вкусная.