И у Настасьи скоро первая сессия, а потом Лизавета обещала ей купить билеты домой, ведь обе уже соскучились. И как всё это теперь? Поедет ли Настя, зная, что её нет? Купит ли ей кто-нибудь билеты — Вадим или Вася, или бабушка с дедом? Эти мысли вызывали слёзы, поэтому от них пришлось поскорее отрешиться. Как от той боли, о которой говорила накануне Тилечка. Доесть варенье, допить кофе и шить.
Шили допоздна. А по ходу Лизавета ещё успевала думать про здешний новый год и подарки. Вообще надо сделать подарок Тилечке.
Кто ещё, если не она? И подарок Соколу, он с ней столько возится! Но где ж ей взять эти подарки? Почему она не узнала о празднике позавчера, когда ходили на ярмарку, там бы точно что-нибудь придумалось! А теперь как быть? Ярмарка закончилась, утром они уезжают из города… Эх.
Единственное, что пришло ей в голову — у неё есть нитки, иголки и обрезки ткани. И кое-какие материалы на отделку. Можно попробовать рискнуть, вдруг успеется? В момент перерыва Лизавета поделилась мыслью с госпожой Норбертой, как с лицом незаинтересованным, и та идею одобрила.
И даже немного помогла — подобрала в своём магическом сундуке и сунула Лизавете в руку несколько подготовленных кусочков ткани. Ну вот, теперь нужно как-то умудриться и сделать. И она даже придумала, как именно. Пусть всё сложится благоприятно!
Когда за Лизаветой и Тилечкой пришёл Сокол, обе они переживали финальную примерку. Платье Лизаветы было собрано — у неё был корсет, подушечка на бёдра, юбка и лиф.
Лиф состоял из собственно тушки и привязывающихся рукавов, и ещё было два обтянутых бархатом и набитых тряпками валика — пришить потом на плечи, уже с отделкой. Пока отделка досталась только рукавам — каждая деталь была обшита тесьмой, а между собой они скреплялись серебряными пуговичками. И манжеты застёгивались на такие же серебряные пуговички. Лиф же и юбку ещё предстояло расшить.
Ещё была раскроена шапочка, но — только раскроена. Её предстояло собрать.
У Тилечки не успели обшить нитками дырочки для шнуровки лифа.
Ей выдали металлических колечек, которые нужно было затолкать внутрь каждого отверстия, и потом уже обшить — чтобы система не страдала от нагрузки. Счастливая Тилечка утверждала, что у неё ещё никогда в жизни не было такого красивого платья.
Соколу было очень любопытно, но на него зашикали и сказали — мол, ваша милость, увидите ещё, когда станет совсем красиво. А пока дамы смущаются. Он посмеялся и, вроде, не обиделся.
