Нормально на ногах не держался никто, двое, пошатываясь, попытались уйти по тропе меж валунами, но Альдо, как раз перезарядивший свой новый пистолет, снял одного, а Сокол — второго. Больше никто вставать не пытался.
Сокол скомандовал спешиваться воюющей части отряда, они осмотрели лежащих на земле, дошли и до подстреленного Тилечкой.
— Он вылез, я сама не поняла как, я что-то сделала, ну, чтобы он не лез сюда больше, он и завалился, — сообщила девочка.
— Вот и умница, — кивнул ей Сокол. — И вдвойне умница — что догадалась его придержать, мы сейчас ещё других посмотрим, но это отличный кандидат на расспросы.
Его лицо было в саже, но он улыбался.
— Мне уже можно выйти из сумрака? — спросила Лизавета.
— Выходите, — кивнул он. — Но на землю не спускайтесь. Мало ли, что и откуда на нас ещё свалится.
Тилечкиного пленника и ещё двоих привели поближе к Лису. Все трое были ранены — с обожжёнными лицами и пятнами крови на одежде.
— Ну, рассказывайте, — сощурился Сокол. — Будете молчать — развяжем языки магией.
Или ещё каким другим способом.
Они и молчали, но недолго — подошёл Серафино и принялся концом шпаги перерезать шнурки рубахи одному из них, приговаривая:
— Сейчас нарисуем что-нибудь на нём. Попроще или посложнее?
Жертва начала извиваться и захотела уползти, но Джованни наступил на руку.
— Далеко собрался? Это мы пока так, по-доброму, а можем и совсем иначе. Нам бы на ком-то потренироваться сердце останавливать, а то я вчера недопонял немного. Вчерашние разбойники были какие-то хлипкие и быстро все перемёрли.
Может, эти покрепче?
Лизавету замутило, она зажмурилась и вцепилась в край седла. Тилечка, дитя эпохи, сидела в седле уверенно, глядела во все глаза и ещё посмеивалась.
— А я могу ему артерию передавить. Не насовсем, на пару мгновений, он не помрёт. Надо?
— О Аттилия Кровожадная, мы, несомненно, рассмотрим твоё щедрое предложение, — Джованни послал ей воздушный поцелуй окровавленной рукой.
Тем временем Сокол и брат Василио обошли лежащих на земле, и Лизавета поняла, что кого-то добили, а у кого-то что-то выяснили, и потом тоже добили.
Она зажмурилась совсем и принялась вспоминать про себя стих. Ну хоть какой-нибудь. Почему-то вспомнилась дурацкая баллада про Лизу, которая обещалась быть верной своему возлюбленному, и при луне поклялась ему, а потом изменила, и оказалась в могиле. Ничего лучшего-то не могла вспомнить! Тем более, что уже хорошо так вечерело, и над горным хребтом поднялась луна. Аккуратная четвертина.
