Мимо шла пёстро одетая и ярко накрашенная женщина.
— Хотите узнать свою судьбу на будущий год, благородные господа?
— Я — пожалуй, нет, но если развлечёшь моих дам — получишь золотой, — подмигнул ей Сокол.
— Вам бы я и не решилась что-то предсказывать, ваша милость, даже если бы увидела, — рассмеялась женщина, и обернулась к Тилечке. — Дайте руку, молодая госпожа, — она вгляделась в ладонь и в лицо девочки, и очень удивилась. — Вы сиротка? Найдёте себе семью.
— Да у меня есть, — пробормотала Тилечка. — Братья, сёстры.
— А будет ещё — большая и какая-то странная, не могу понять. Но всё к лучшему. Дайте руку, госпожа, — а это уже Лизавете.
Лизавета побаивалась таких гадалок и была уверена в том, что они говорят чушь. Но не обижать же человека в эту их ночь! И протянула руку.
— Смотрите.
Гадалка посмотрела на руку, на Лизавету, снова на руку.
— А вы не здешняя, — и внимательно её оглядела.
— Это не секрет, — вмешался Сокол. — Скажи госпоже что-нибудь, да мы пойдём уже.
— Странная судьба. Большие перемены в жизни.
Всё пойдёт не так, как было до того. Большая любовь, могущественный супруг, но замужество какое-то непонятное — как будто вместе и не вместе. Лучше не вижу, простите. И не надо мне денег, — замотала вдруг она головой. — Я ж толком ничего сказать-то и не смогла.
— Госпожа носит солнечный диск, — Сокол, сощурившись, точным движением вытащил золотую цепочку из-под жемчужных нитей и расположил поверх платья Лизаветы. — Нет, она не тёмная тварь, и я тоже.
Гадалка ощутимо выдохнула.
— Ваша милость могущественный маг, — пробормотала она, опустив глаза. — И молодая госпожа тоже. Вы сами всё знаете про свою судьбу.
— И всё же возьми, — Сокол что-то сунул ей в ладонь. — Если не хочешь оставить себе — отдай нищим или пожертвуй в храм, — рассмеялся он.
— Спасибо, ваша милость, храни вас Великое Солнце, — она коротко поклонилась и затерялась меж людьми на площади.
Лизавета огляделась — было как-то не по себе. Что такого в ней увидели, что чуть было не посчитали тёмной тварью?
Она наконец заметила то, что подспудно висело в воздухе, но не выпячивалось и не называлось.
Лёгкая нервозность всего веселья. На шутливые толчки судорожно оглядывались. Видели знакомые лица, расслаблялись. Тех, кто появлялся из неосвещённых мест — пугались. Многие надели свой золотой диск поверх одежды — мол, смотрите, я свой. Вот так.
Близкий колокольный звон добавил грохота.
— Полночь, — удовлетворённо произнёс Сокол. — Ещё не середина ночи, но уже близко.
3.
