И госпожа Элизабетта её любит, а госпожу расстраивать — себе дороже выйдет. Сидел, паршивец такой, на столе, и смеялся. Не обидно, но всё равно. С Маттео, говорит, я тебя свяжу, а на девочку не смотри больше.
Сделка важнее десятка девочек, поэтому вопрос закрыли. Да и других дел хватало, как-никак Перелом года на носу. С ним всегда много суеты, потому что нужно и старый год проводить, и новый встретить, и людей к делу приставить, чтобы не помер за ночь никто. К слову, в этот раз не обошлось, померли, да целых трое.
Один хотя бы в годах уже был, а вот ещё дворе — парочка молодая, в постели валялись, там и остались. Неудачно начался год, что и говорить.
В праздничную ночь Фалько ни на шаг не отходил от своей Элизабетты. Буквально в руках её держал. Она, говорит, не здешняя, обычаев наших не знает и непременно сделает какую-нибудь глупость, а мне потом её у тёмных тварей отбивать. И смеётся при этом, не сомневается ни на мгновение, что отобьёт. Или что тёмные твари от неё сами взвоют и обратно ему под ручки приведут.
Это можно Астальдо мозги пудрить, тот поверит, ну, или самой красавице, раз она ничего в происходящем не понимает. Раньеро же доводилось много лет назад видеть Фалько с его супругой Аурелией, дочерью Вассо из Палюды. Так же от себя ни на шаг не отпускал, каждый взгляд ловил, да как бы не каждый вздох. Тогда, конечно, оба были юными и горячими, и она — красивая пышечка, первая дева Палюды, и он, о котором было доподлинно известно, что пока не встретил ту Аурелию, ни одной юбки не пропускал.
Да что там рассказы, кое-чему Раньеро и сам был свидетелем. Поэтому не надо тут про тёмных тварей, это сам Фалько не прочь кое-кого приобнять. И на что способен Фалько ради своей женщины — Раньеро знал. И что он может весь свой любовно устроенный мир послать к тёмным тварям ради женщины — знал тоже.
И это возвращало его в нынешнюю паскудную реальность, к вопросу — что дальше."
"И ещё Катарина, мать её растак! Она же сейчас его с потрохами съест. Историю о том, как много лет назад она загуляла с Фалько от мужа, до сих пор иногда в тавернах рассказывают, очень уж всё было громко и звучно.
Он-то тогда уже был вдовцом, и изменял разве что светлой памяти покойной супруги, а она очень даже замужем, и ладно бы за лавочником каким, так нет, за одним из первых лиц Кайны! Который, к слову, тоже тогда нуждался в Фальковом содействии каким-то своим планам. Да только Фалько уехал и успокоился, и когда через годик вернулся — о Катарине уже и не помышлял.
