Нет, он всегда меня любил, у нас даже имя общее есть, но ему не понравилась моя женитьба, у него тоже была для меня приготовлена кандидатура получше. Но мне наплевать было на все эти их «получше», потому что мне была нужна только Лелия. Страшная вещь юношеская любовь, правда? Так вот, дед помог мне окончательно встать на ноги, и он же примирил Лелию с отцом. А мой отец упорствовал в своих греховных заблуждениях и умер нераскаявшимся. Я же со временем стал тем, кем стал.
Он замолк, и теперь была очередь Лизаветы тихонько рассмеяться.
О да. «Две равно уважаемых семьи в Вероне, где встречают нас событья, ведут междоусобные бои и не хотят унять кровопролитья. Друг друга любят дети главарей, но им судьба подстраивает козни, и гибель их у гробовых дверей кладёт конец непримиримой розни»…
— У нас есть такая история, только она плохо закончилась, в отличие от вашей.
— Все умерли, да? — усмехнулся он.
— Именно так. А вам повезло.
— Меня вообще называют удачливым. Я не всегда с этим согласен, но в целом обычно так и выходит.
А вы? Как было у вас?
— А я просто влюбилась, и всё.
— Как это ёмко и точно — и всё…
И кто знает, до чего бы они договорились, если бы не шум и свет в коридоре. Перед их дверью появился господин Раньеро собственной персоной и заявил:
— Хорошо сидите. Давайте, пускайте меня, тоже хочу с вами посидеть.
3.18 Лизавета вызывает интерес господина Раньеро
Господин Раньеро прогнал охранника в коридор, запер дверь и разместил своё крупное тело на лавке. Взял кувшин, плеснул себе вина.
— Что же, Фалько, Совет Четырёх признал удовлетворительными объяснения Астальдо о том, что вы делали в саду Катарины.
— Совет Четырёх, но не ты, — улыбнулся Сокол.
— Они не маги. А я видел, что он врёт, как сивый мерин.
— А что же Катарина?
— А её не позвали. Очень уж она неосмотрительно высказалась утром про возраст и умственные способности Пьетро Дончи. Он и заартачился — нечего женщине делать там, где мужчины разговаривают о важном.
— Она не кричала, что является пострадавшей стороной?
— Ещё станет кричать, но — пусть.
Ничего, побесится и перестанет. Но у меня вопрос к тебе, бесценный друг. Желаю послушать твою версию случившегося — о том, что вы с прекрасной дамой делали в той беседке, и о наших чудесах.
— Так чудес было больше одного? — нахмурился Сокол."
"— Было странно. Сначала померло больше обычного — ну, я последние семь лет заставляю всех домовладельцев подсчитывать и сообщать мне о количестве смертей в моём городе, и обычных, и вот таких.
