— Карло, где сейчас мой брат?
— В своих покоях. Ты хочешь видеть его?
— Да.
— Пойдём, провожу.
В коридоре тихо стояли оставшиеся мальчишки, из них Фалько взял с собой Антонио и Альдо — мало ли что.
Гульэльмо Фаро занял личные покои их отца. Наверное в его, Фалько, комнатах тоже кто-то жил все эти годы… Это не было важно вот уже сколько лет, а тут вдруг стало. Вот же ерунда!
В спальне Великого Герцога всё же нашлась пара слуг — один стоял с кувшином, второй, кажется, протирал лоб лежащему на кровати полностью седому иссохшему мужчине.
И это, хотите сказать, Гульэльмо? Который на десять лет его, Фалько, младше?
Фалько вошел и прислонился к стене. Дождался, пока слуги закончат, что они там делали, и поспешно уберутся вон. Лежащий повернул голову в его сторону, и это простое движение далось ему с огромным трудом.
— Это ты? Или мне уже мерещится? — и говорит тоже еле-еле.
Когда они виделись в предыдущий раз, в конце лета, Гульэльмо был полным сил цветущим сорокапятилетним мужчиной. Он был весьма рад, что ему доставили Фалько в обертке с бантиком, и что он волен делать со старшим братом, что душа просит.
Душа, вестимо, не просила ничего хорошего. Интересно, а Марцио, второй виновник всей нынешней истории, жив? Или его тоже… сожрали?
Потому что Гульэльмо выглядел подобно Лизе, только ещё хуже. А ведь дурак Марцио хотел выдать свою Ассунту за того самого Пьетро, который лежит сейчас в подвале в виде кучки пепла…
— Это я. Видит Великое Солнце, я не хотел возвращаться в Фаро, но судьба меня переиграла на этот раз.
— Подойди. Сядь. Я не смогу долго говорить.
Фалько подошёл и сел в стоящее у кровати кресло.
— Долго и не надо. Это твой сын, я правильно понял?
— Правильно. Я не думал, что до такого дойдёт. Он был жестким с подданными, ну да я всегда считал, что он прав. Ему предстояло править, а с чернью нечего нянчиться, быстро на шею сядут.
— Одно дело — жестко править, другое — превратиться в тёмную тварь. Как это случилось?"
"— Я не знаю. Наверное, он слишком многих убил. Наверное, убил как-то, как не следовало убивать.
Наверное, он убивал не тех.
— Девочек, встреченных на улице, да, — хмыкнул Фалько. — Он хоть раз был в бою?
— Нет. Я берёг его.
— От кого? От него самого? От чести и славы?
— Теперь уже не важно. Я понимаю, его придётся убить. Я хочу уйти, зная, что от него ничего не осталось.
— Знай, — кивнул Фалько. — Но я в тот момент не подозревал, что это твой сын и мой племянник. Я убивал тёмную тварь.
Которая жрала мою женщину.
