И там ей тоже время от времени предлагали покататься, но в основном шагом, а её максимум — рысь. Галоп пробовала однажды, и то на корде. И тут эти красавцы: поедем верхом.
— Сидеть — сидела. Но на дальние расстояния не путешествовала таким образом никогда. И если вы желаете, чтобы я ехала куда-то верхом, мне понадобится другая одежда. В платье я на коня не полезу. Ещё скажите — в дамском седле!
Астальдо открывал рот, порывался что-то сказать, потом закрывал его обратно. Резко махнул рукой на карту, и с неё исчезли все несанкционированные обозначения.
Снял со стола, свернул, понёс в темноту.
— Пойдёмте, госпожа моя, а он пусть привыкает к вашим условиям, — Сокол скомандовал паре магических шариков, они поплыли к выходу, а сам открыл и придержал Лизавете дверь.
1.18. Когда все ушли
Астальдо спрятал карту между другими в шкафу, и наложил поверх заклятие, скрывающее её от поиска. Нечего, слишком это ценный артефакт. Даже Коррадо, брат-библиотекарь, не должен её видеть. Конечно, без крови чужеземки это просто карта, но кто знает, на что способен брат Коррадо, хоть он и не маг?
Путешествие приобретало реальные черты.
Конечно, жаль, что пришелицу нужно лечить, а то бы уже отправились и никого бы не слушали, но лучше подождать ещё декаду или, на худой конец, две, но только чтобы потом она не померла по дороге! Если у неё внутри всё так плохо, как говорит Агнесса, то как она вообще дожила до своего возраста? Загадка."
"Конечно, Астальдо, как и Амброджо, предпочёл бы в героях мужика, хотя бы воина, если не мага.
А то недоразумение, которое им досталось… наверное, Великое Солнце посылает служителям своим ещё одно испытание. Ведь её кровь воздействует на карту, как надо, и на страницу книги тоже капнули, сразу же, как только она появилась перед ними в ходе обряда. В конце концов, никто же не знает, как она жила раньше, и может быть, она не так слаба и бесполезна, как кажется?
Но говорит интересно. Уж наверное, была там у себя дочерью, а потом супругой людей важных и могущественных, раз получила такое образование.
И повадки у неё — не как у простой горожанки. Говорит смело, смотрит открыто. Амброджо разозлился, конечно, но пришлось ему объяснить, что если он хочет получить Скипетр, придётся терпеть эту нелепую женщину.
Вообще, конечно, она красива. Тело белое, гладкое, лицо нежное, глаза каменьями драгоценными горят. Да только Астальдо любил, чтобы если и строптива, то потом подумает, повздыхает и уступит, как Агнесса.
