Хранительница Мира

Накрыли в относительно небольшой столовой. В камине трещали горящие поленья, разогревая помещение. В центре комнаты стоял массивный каменный стол со скамьями. Продуктов в замке не водилось, так что обходились нашими запасами съестного. За столом велись непринужденные разговоры, звучали шутки и смех. А потом в комнату с грохотом вкатилась бочка. Перед нашими недоуменными лицами проявился улыбающийся Ульрик.

— Трехсотлетняя выдержка. Где вы еще такое найдете? — и он с задорным смехом хлопнул ладонью по пузатому боку бочки.

— А это не опасно? — шепотом спросила у меня Лалиэн.

— Канализация же тоже работает, — хмыкнула я, с не меньшим подозрением глядя на бочку.

— А почему бы не расслабиться? — Ривен поднялся из-за стола и направился к Ульрику, чтобы помочь с бочкой."

"Расслабиться я была бы не прочь. Тем более, Ингивил, наверное, единственное место, где я могла себе позволить продегустировать вино, не опасаясь нападений. И все равно триста лет выдержки вызывали сомнения. Следом в столовую вошел донельзя довольный Гондрик с подносом кубков в руках.

С алкоголем градус веселья подскочил. Возраста напитка опасалась только я. Но убедившись, что никто не побежал в срочном порядке в туалет, я тоже пригубила вино. Оно оказалась терпким и немного вяжущим. Крепость проявилась буквально через пару глотков. По уставшим мышцам разлилось расслабляющее тепло, мысли подернулись пеленой дурмана, и о проблемах я не вспоминала. Смеялась, общалась, а когда Лалиэн принесла лиру и заиграла, даже подпевала со всеми, пусть толком и не знала слов песни.

«Смертные странные», — выдал Исааз.

«Бессмертные еще страннее», — мысленно фыркнула я.

«Вы и вправду не понимаете, что все погибните?».

Его слова сжали сердце тисками отчаяния, которое я силой воли отринула, вновь растянув на губах улыбку. Искусственную, почти болезненную, но это было самое большее, на что я сейчас способна.

«Не погибнем. Потому что верим в победу и будем бороться. Может, поэтому мы и ценим жизнь, что она столь коротка?».

«А если я пообещаю, что сохраню жизни им всем? Хочешь, даже не трону Ринделл? Тогда ты сдашься? Одна жизнь и так обреченной ради спасения многих. На это ты согласна?» — холодный смешок ударил по натянутым нервам, глаза предательски защипало, а поперек горла встал ком.

Ложка, которую я крутила для развлечения, выпала из задрожавших пальцев. Никто ничего не заметил. Кажется, даже не обратили внимания на то, что я спешно покинула столовую.