Хранительница Мира

Просил ее не покидать трюма, если все же произойдет столкновение. Но может, вы еще раз с ней поговорите? Кажется, принцесса неправильно восприняла мои слова.

— Лекс боится, что из-за нее пострадают другие. Но я поговорю. На палубе при морском столкновении она будет только мешать. В принципе, как и все мы, — криво улыбнулся Дайрос.

Даже ему было неприятно признавать свою бесполезность в бою. А Лекс могла и вспылить. Огненный холод. Странное сочетание, но оно подходит ней.

Дайрос собирался поговорить с Александрой вечером после ужина.

Но дворфы подняли шумный спор, собравшись решать разногласия за игрой в карты. И когда он ушел от хватких нелюдей, еле отыгравшись, луна уже ярко светила в небе. Александра проводила вечера за чтением книг, которые одалживала из капитанской каюты. Дайрос надеялся, что она еще не спит.

Море сегодня волновалось, ударяя волнами в бока судна. Дайрос держался за стены, спускаясь в трюм. Но задержался у входа, когда заметил, как дверь каюты Лалиэн открылась, выпуская Аркариона.

Не поздновато ли для визитов? Друг находился в хорошем настроении и даже не заметил замершего в тени коридора Дайроса. Насвистывая какую-то мелодию, Аркарион прошел дальше и без стука вошел в каюту Александры.

Дайрос же так и стоял, пытаясь переварить увиденное. Вроде ничего не произошло страшного. Мало ли какие причины могли быть у Аркариона для визита. Мелькнула мысль тоже зайти к Лалиэн. Но было поздно, и иногда стоит оставлять вопросы без ответов, чтобы не появился повод врезать лучшему другу.

В итоге Дайрос отправился к себе в каюту, решив поговорить с Аркарионом на следующий день. Лалиэн была подавлена последние дни. Все еще тяжело переживала предательство Кириана, считая себя повинной в смерти членов отряда. Все старались ее поддержать. В том числе Аркарион. Дайрос видел их временами беседующими. Да и сам старался как можно больше времени проводить с будущей невестой, чтобы лучше узнать ее. И ведь Лалиэн — замечательная девушка. Умная, милая, смелая. Почему бы не влюбиться в нее? Жаль, что нельзя приказать собственному сердцу подчиниться.

Так было бы легче всем.

***

Беспокойные мысли не давали заснуть. Лишь под утро Дайрос провалился в короткий сон без сновидений, не принесший отдыха. Проснулся он рано, полежал еще, но, когда надоело ворочаться, переоделся, умылся и поднялся на палубу. Солнце только просыпалось, окрашивая море в золотые и алые оттенки. Прохладный порывистый ветер прогонял остатки дремы, внося ясность в мысли.