Хранительница Мира

Таком чахлом, что деревья не создавали никакого прикрытия от ветра. Но зато рядом протекал ручей, образовывающий небольшую заводь. Снова возобновились дежурства. Все было привычным, почти родным. Дискомфорт вызывали только спальники, по ним Лалиэн никогда не будет скучать.

Уже вечером она решила расспросить Александру. Присела возле нее у костра с полной миской каши. Сегодня готовкой занимался Аркарион и превзошел себя. Хотя, кажется, пытался угодить невесте.

— Исазриэль, а вы с Аркарионом в ссоре?

— Мы? Конечно, нет, — фыркнула Александра, погружая ложку в миску.

— У нас идиллия.

— Правда?

— Нет. Потому что он наглый засранец, — рыкнула, закинув ложкой в рот кашу.

И зашипела от того, что обожглась.

— С наглым готов согласиться, — рассмеялся Аркарион, и был вынужден пригнуться, когда в него полетела ложка.

Пробормотав что-то неразборчивое, Александра поднялась на ноги и поплелась прочь от лагеря, прихватив свою сумку. Арк отложил свою еду и поспешил за ней.

— А я все ждал, когда рванет, — хохотнул Гондрик.

— А то слишком у них все гладко. Отношения без огня скучны, — изрек он.

Лалиэн пожала плечами, переглянувшись с Дайросом. У них ведь тоже все гладко. Постепенно узнают друг друга. Все теснее сближаются. Наверное, так же неспешно перейдут к… чему? Постели? Но как делить постель с тем, кто больше чувств испытывает к твоей сестре? Подобное отношение уязвляло. И Аркарион, и Дайрос — все их внимание было посвящено Александре. И Лалиэн прекрасно понимала, что не дотягивает до сестры ни в боевых навыках, ни в силе духа, ни во внешности.

Не удивительно, что сердце Дайроса избрало не ее. И пусть нельзя испытывать подобное, но в груди кипела горькая злость на сестру, оставляя на языке неприятный привкус.

Аркарион с Александрой, кажется, помирились. По крайней мере, вернулись они вместе и расположили спальники рядом. А Дайрос весь вечер был молчалив, что не прибавляло настроения. Расстроенная, Лалиэн разместила спальник рядом с братом и легла раньше остальных.

Казалось, тяжелые думы не дадут заснуть. Но сон утянул в свой омут внезапно, стоило закрыть глаза.

Знакомые виды Великого Леса приносили успокоение. Доносилось тихое журчание воды и пение птиц. Окружающее было словно подернуто дымной пеленой. Лалиэн сидела на берегу реки, опустив ноги в прохладную водицу. Кожа уже онемела, но она так и сидела, разглядывая сквозь просвет в кронах деревьев плывущие в небе облака.

— Вы опять сбежали, принцесса.