Хранящая сердце

 — Разве не ты на меня сердишься?

— Когда твоя импульсивность оправданна, я не сержусь. А теперь отпусти ее, чтобы я мог встретить свою дочь как подобает.

«Как подобает» не означало, однако, публичных объятий. Чаллен просто осмотрел Шанель с ног до головы, приподнял ее лицо за подбородок и долго глядел в глаза. Затем, к ее огромному удивлению, воин придвинул дочь поближе и поднял на руки. Он не прижимал ее к себе, но Шанель чувствовала его силу — и силу его любви.

— Мать скучала без тебя, — церемонно, но с чувством сказал Чаллен.

"

"Шанель широко улыбнулась. Речь мужчины Ша-Каана следует читать между строк. Он редко говорит «я», обычно вместо этого употребляется слово «воин», а Чаллен сейчас даже сказал «мать». Но она знала, что отец говорит о себе, и он знал, что она понимает это.

Отец совсем не изменился со времени ее отъезда, но Шанель и не ожидала ничего другого. Она никогда не замечала, что ее родители становятся старше, поскольку внешне они не менялись. Было хорошо известно, что шакаанцы отличаются долголетием.

А Тедра, хоть и не относилась к шакаанцам, все же была душой и сердцем Сек 1. Она всегда тщательно заботилась о своем теле, которое во многих цивилизациях считалось бы смертоносным оружием. Правда, не в этой цивилизации и не для ее друга жизни, который ростом был выше двух метров, а его сила вполне соответствовала такому большому телу.

Шанель усмехнулась, глядя на отца снизу вверх.

— Я так рада, что снова дома. И спасибо тебе за аэробус. Это был замечательный сюрприз.

— Какой аэробус? — удивленно спросил отец.

— Чаллен, я думаю, что мы сейчас должны вернуться в павильон, — поспешно сказала Тедра.

— Какой аэробус? — повторил он, глядя сверху вниз на свою подругу жизни.

— Тот, который мы ей купили. Мы затем и послали ее на Кистран, чтобы она выучилась на пилота. Она же хочет делать что-нибудь полезное…

— Чем ей вряд ли позволит заниматься будущий друг жизни, — спокойно заметил Чаллен. — Ты это учитывала, когда убеждала меня отпустить ее на Кистран?

— Нет, но, очевидно, это учел ты, — проворчала Тедра.

 — Иначе почему ты согласился?

Усмехнувшись, Чаллен поднес руку к ее щеке.

— И ты спрашиваешь меня об этом, чемар, после того, как сделала все, чтобы получить мое разрешение?

К счастью, пунцовый цвет щек вполне подходил к голубизне чаури и плаща. Плащ в принципе мог быть или белым, или голубым, но сегодня Чаллен удостоил ее чести одеться во все голубое, вплоть до сандалий. Лучше бы он этого не делал, казалось сейчас Тедре.