Редклиф осторожно обогнул старый ветвистый клен и вышел на заросшую клевером лужайку. Привкус металла стал отчетливее. А уже в следующую секунду Редклиф увидел донного. Огромный двухметровый гверх почти растворился в стволе старого дуба, и смотрел злобными алыми глазами так, словно собирался вцепиться в глотку.
Грудь опалило огнем. Рука взлетела в активирующем жесте почти помимо воли. Инстинкты кричали: – «Убей!». Душу окатило яростью, впервые за те годы, что он занимался охотой, а сердце затопило лютой ненавистью.
Но он сумел сдержаться. Не время. Еще не время давать волю той силе, что перемалывала внутренности в порошок.
– Где моя жена? – резко спросил донного.
– Потерял? – отделившись от дерева, хмыкнул гверх и выпрямился во весь свой исполинский рост.
Редклиф отчетливо видел крупное иссиня-черное тело, витые рога на крутом лбу, горящие угли глаз, острые уши. Невидимый для обычных людей, для него гверх был вполне осязаем. Даже слишком. И он определенно был высшим. Из первой касты приближенных к владыке.
Редклиф таких еще не встречал, но из рассказов деда знал, что представляет собой вражеская элита. Сильные, выносливые, хитрые – чтобы изловить высшего гверха, одной принадлежности к роду Черных лордов было мало. Тут другое шло в ход.
Редклиф крепче сжал нож.
– Что ж ты не бережешь свою Хризантему, а, Хранитель? – громыхнул гверх и посмотрел на него с плохо скрытым злорадством, но Редклиф не собирался отвечать на подначки.
– Чего ты хочешь? – резко спросил он и попытался отключить эмоции, да только ничего не вышло.
Не было больше экрана между ним и чувствами. И привычного холода души тоже не было. Внутри все бурлило, ярость застилала глаза, туманила разум. Он видел гверха, и готов был растерзать того голыми руками, а донный, словно понимая, что он чувствует, скалил зубы в ироничной ухмылке.
– Обмен, Черный лорд.
– Какой?
– Ты снимаешь печать с Разлома, а я возвращаю тебе жену.
Вот так. Что ж, Редклиф догадывался, о чем попросит донный.
И понимал, что, какое бы решение ни принял, все равно это ничего не изменит. Вариантов у него не было. Бенси не бросают своих жен. Никогда и ни при каких обстоятельствах.
– Я должен ее увидеть, – медленно произнес он, в упор глядя на гверха. – Живую и невредимую."
"Редклиф говорил короткими рублеными фразами. Он уже сумел совладать с эмоциями, и сейчас пытался прочитать донного, почувствовать, что у того внутри. Страх. Предвкушение. Сомнение. Нетерпение.
