Он создал магический аркан и аккуратно обхватил им жену.
– Вот так, осторожно, не шевелись, – успокаивающе приговаривал он, вытаскивая Александру из земляного капкана. – Все хорошо.
Редклиф с трудом сохранял концентрацию, чувствуя, как слабеют силы, и как вместе с ними уходит магия. В глазах потемнело.
– Все хорошо, – упрямо повторил он, делая последний рывок.
– Редклиф!
Он успел поймать жену в объятия. Сквозь запах прелой листвы, земли и серы до него донесся тонкий, горьковато-сладкий аромат.
Хризантема. Его Хризантема.
– Жива, – сжимая хрупкие плечи, выдохнул он.
– Как ты меня нашел?
Алекс подняла на него глаза, и его будто под дых ударило. Серая дымка взгляда была непривычно мягкой, в ней не осталось ни капли того недоверия, что мелькало раньше. В душу проникло тепло, разлилось там своевольной рекой, заполнило пустоту. И захотелось прижаться губами к пульсирующей на шее венке, обхватить руками так, чтобы вдавить в себя податливое тело, почувствовать, ощутить сполна…
– Все потом, нужно убираться отсюда, – хрипло выдавил Редклиф.
"
"А сердце грохотало где-то в горле, мешая дышать, мешая думать, мешая сосредоточиться на чем-либо, кроме сияющих глаз. И в штанах стало так тесно, словно он снова был безусым юнцом. Какой там холод! Сейчас ни одна медитация не способна была вернуть ему равновесие. Да он и не желал этого равновесия. Единственное, чего ему хотелось, это оказаться с женой в Горленде, в темноте спальни, и, наконец, сделать то, что мечтал сделать с первой минуты, как увидел Александру.
Смять поцелуем ее губы, приласкать горошины сосков, погрузиться в жаркую развилку бедер, на себя потянуть – сильно, до предела, – присвоить, пометить так, чтобы Алекс только его была, и ни о ком другом даже думать не смела.
Подгоняемый этими мыслями, он подхватил Александру на руки и рванул к выходу. А в груди все сильнее грохотало сорвавшееся в дикий галоп сердце, и он все крепче прижимал к себе жену.
Александра Эйден
Конь, несмотря на двойную ношу, летел стрелой, и до высокого камня, заменяющего указатель, мы добрались за считанные минуты. Осколок черного гранита, какие в графстве встречались повсюду, стоял на перекрестке и указывал своим каменным перстом направо, в сторону Уинтшира. Налево был Уитби, а прямо уходила дорога на Кранчестер. И я удивилась, когда Редклиф повернул именно туда.
