– Дримлеры?
Я наложила бинты и плотно затянула их на груди графа.
– Это нас так называют, домашних духов. И мы все тут меж собой братья. Только мало осталось тех, кто бодрствует. Люди перестали делиться с нами эмоциями, вот дримлеры и уснули.
Я слушала духа, а сама смотрела на графа и лихорадочно размышляла. Нельзя ему здесь оставаться. Одна я его до кровати не дотащу, а звать кого-то на помощь опасно. И вода, о которой говорил дримлер, есть только в замке.
– Значит, говоришь, вы все братья?
Я подняла голову и уставилась на стену, через которую прошла всего несколько минут назад.
Решение пришло мгновенно.
– А ты сможешь поговорить с дримлером Горленда?
– С Уго? Это вряд ли. Сама же говорила, что он спит. Или уже нет?
В голосе духа прозвучало подозрение, а потом послышался дробный смех. Как будто камни с высоты карьера посыпались.
– Что, разбудила-таки? Ну да, ты можешь. Никому от тебя покоя нет, неугомонная!
– Так что, сумеешь?
– Надо попробовать. Давненько я за пределы дома не выходил, подзабыл уже пути маленько.
Жди здесь.
– Стой! Как мне к тебе обращаться? У тебя есть имя?
– Ваго я. Ну все, не отвлекай. Пойду брата звать.
В холле стало тихо. Я взяла графа за руку. Пульс бился под моими пальцами медленно и едва ощутимо. Повязка оставалась чистой. Хоть кровотечение удалось остановить.
– Редклиф."
"Я осторожно провела ладонью по колючей щеке. В душе шевельнулось незнакомое чувство. Оно не было похоже на то, что я испытывала когда-то к Берти. Тогда я ощущала безоглядное доверие и беззаботную, не знающую мук и сомнений, любовь, а то, что рождалось в моем сердце сейчас, напоминало хрупкий цветок, пробивающийся на пепелище.
Осторожное, затаенное, хрустальное чувство – у меня не находилось слов, чтобы его назвать, да и не хотелось. Слишком ненадежным и неожиданным было то, что трепетало и робко распускалось в груди. Слишком непредсказуемым. И я боялась верить самой себе, и только все сильнее стискивала крупную руку мужа. Пальцы – длинные, чуть шершавые. Старинный перстень с тусклым фиолетовым камнем на указательном.
Характерные мозоли на ладони. Такие остаются от оружия. Темные волоски, выглядывающие из-под манжеты, уверенное, крепкое запястье. Я гладила его, и всем телом ощущала отдающееся под моими пальцами биение жизни. Уинтшир не был изнеженным аристократом. Он больше походил на воина из старинных баллад, которые пела мне в детстве няня Дролл.
– Редклиф.
Мне так хотелось, чтобы муж открыл глаза. Мне так много нужно было ему сказать.
