Сейчас они пробовали голоса, торопясь возвестить о наступлении нового дня. Обычно мне нравилось слушать их веселую перекличку, но сегодня все было иначе. Обыденность простых и привычных уже вещей заставляла еще сильнее сожалеть о том, что все изменилось. И мне хотелось повернуть время вспять, оказаться в своем недавнем прошлом, чтобы не допустить того, что случилось на приеме.
Когда отворилась дверь, я даже не сразу поняла. И только увидев вошедшего в комнату мужа, застыла рядом с креслом и сжала руками позолоченную завитушку на его спинке.
– Не спишь?"
"Редклиф выглядел мрачным. Но при этом я не чувствовала в нем ни холода, ни ледяной ярости, ни презрения. Смотрела на бледное, словно посеревшее лицо, и чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Когда-то я думала, что люблю Берти. Но сейчас, глядя на мужа, понимала, что то была совсем не любовь. Редклиф, даже такой холодный и отчужденный, поверивший в мою измену, все равно оставался невероятно близким. И у меня внутри все переворачивалось не только от своей боли, но и от той, что терзала мужа.
Я ведь знала, каково это, ощущать, что тебя предали.
– Редклиф, пожалуйста, выслушай меня…
Голос сорвался, но я должна была сказать, должна была объяснить, что не виновата в произошедшем! Должна была залечить рану, нанесенную своей собственной рукой.
– Тихо, Сэнди.
Редклиф сделал шаг вперед и прижал меня к себе. А я растерялась. Вдыхала привычный аромат кожи, табака, можжевельника – и не понимала, как это возможно.
Хотела что-то сказать, как-то оправдаться, но из горла вырвался лишь придушенный всхлип.
– Тихо, девочка, – шептал муж, гладя меня по спине. – Все закончилось.
Голос Редклифа звучал хрипло. В нем отчетливо слышалось волнение, совсем как тогда, в подземелье.
– Прости, что усомнился в тебе. Прости, что не поверил своему сердцу.
Руки на моих плечах сжались сильнее, из губ Редклифа вырвался еле слышный вздох, и в этот момент железный прут внутри меня сломался и осыпался мелкой стружкой.
А вместе с ним словно выпустили воздух.
– Сэнди! – подхватывая на руки, встревоженно выкрикнул муж. – Что? Тебе плохо? Не молчи! Позвать доктора?
– Нет. Мне не плохо.
Я помотала головой и сильнее прижалась к широкой груди.
Внутри смешалось столько всего – облегчение, удивление, радость, неверие, – что я не могла сосредоточиться. Но мне надо было услышать.
– Ты мне поверил?
Я подняла глаза, встретившись со встревоженным взглядом. Мне нужно было знать.
