«Я не выйду за вас замуж», – вспомнились ему слова Александры и ее дерзкий взгляд.
Смелая. Или глупая. Возражать графу? Простым людям это несвойственно. Да и порода в ней чувствуется.
– Кто же ты такая, Александра Эйден? – прошептал он вслух, задумчиво глядя на потрескивающее пламя свечи.
Огонек колебался, на стене плясали причудливые тени, из приоткрытого окна долетал аромат цветущих каштанов.
Редклиф потянулся и взял со стола бриллиантовые четки.
«Может, прекратите фарс и выпустите меня?»
Нет, не глупая.
Напуганная, но не глупая. И порода определенно чувствуется.
Он покатал крупную бусину между пальцами.
Перед глазами снова возникло взволнованное женское лицо, чуть приоткрытые губы, небольшие, но невероятно чувственные.
В душе опять заворочалась тревога, и он, желая избавиться от нее, закрыл глаза и погрузился в медитацию.
Гладкие бусины привычно скользили в руке, их умиротворяющий стук совпадал с биением сердца, и постепенно мысли об Александре Эйден исчезли, уступив место знакомой холодной пустоте.
ГЛАВА 4
Александра Эйден"
"Я проснулась и подняла голову от стола, за которым сидела. Тело затекло от неудобной позы, правая рука занемела, а внутри снова появилось неприятное чувство. То самое, которое испытывала совсем недавно, и которое, как мне казалось, сумела победить. Ощущение, что я не управляю собственной жизнью. Оно было таким мерзким! Казалось бы, я делала все, чтобы собрать себя по кусочкам после развода и снова начать жить, а судьба опять проверяет меня на прочность.
Как будто ей все время мало. Как будто она еще не сполна насладилась моими страданиями, и жаждет большего. Еще и сон этот… Мне снова снился знакомый уже коридор и мужчина, поджидающий в темной комнате. Его губы, его руки, его ласки. В этот раз мы зашли гораздо дальше, и перед глазами до сих пор проносились картинки нашей близости. Крупные руки, сминающие грудь. Искусные пальцы, безошибочно находящие на моем теле самые чувствительные места. Горячие губы, умело покоряющие мои…
Я потерла ноющие виски и бросила взгляд в окно.
Гостиница, в которой мне удалось снять номер, выходила на большую квадратную площадь «Гверхони». Название мне ни о чем не говорило. Наверное, какой-то местный диалект.
Солнце уже поднималось над горизонтом, и его лучи освещали безлюдную пока площадь с памятником в центре, окружающие ее по периметру нарядные особняки, острый купол расположенной неподалеку церкви, яркие клумбы с петуниями.
