И вылезла из сирени.
Ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Он закурил, десять секунд помусолил сигарету и выбросил. Посмотрел вокруг. Солнце светило, и над головой было небо, как справедливо заметил он знатоку восточных языков. Кроме того, под ногами еще была трава.
Почему он должен мучиться, а она вылезла из сирени как ни в чем не бывало? Вот вопрос.
Кирилл засмеялся, потянулся и посмотрел на соседний дом, едва видный за старыми деревьями. И все вспомнил.
Он должен быстро сделать то, что собирался.
Из-за Насти все вылетело у него из головы.
Проломившись, как кабан, он вылез с другой стороны сиреневых зарослей и вошел в дом, поднявшись по садовому крылечку. Вся семья шумела на террасе, и на кухне кто-то возился, очевидно, Муся.
Кирилл быстро прошел по сумрачному коридору и, оглянувшись, открыл дверь в Сонину комнату. Осторожно прикрыл ее за собой и прислушался.
Ничего.
Как он и предполагал, вещей у Сони оказалось так мало, что просмотреть их ничего не стоило. Ни косметики, ни маникюрного набора, ни зеркальца.
Два нелепых платья из ткани, раскрашенной немыслимыми узорами. Такие продавали в универмагах в середине семидесятых годов. Не иначе любящая мамочка подарила свои. Водолазочка на случай холодов тошнотворного кисельного цвета. Пижама или спортивный костюм с вытянутой мышиной мордой на животе – то, что он искал.
Мышиную морду он оставил на месте, а штаны со вздутыми пузырями коленей поднес к свету.
Штаны были в собачьей шерсти. Не зря она так старательно отряхивала их за завтраком.
Значит, собака все-таки есть.
Где-то поблизости есть собака, которую никто не видел.
Кирилл аккуратно вернул вещи на место, выбрался в коридор и нос к носу столкнулся с Настей, которая несла поднос и, увидев его, чуть не упала.
Он перехватил поднос и быстро зажал ей рот рукой.
– Ты что? – спросила она с возмущением, оторвав его руку. – Ты теперь решил обокрасть Соню? Он приложил палец к губам."
"– Отвези меня в Питер, – быстро сказал он, – давай придумаем предлог, и ты меня отвезешь.
Какой сегодня день? Понедельник?
– Понедельник, – согласилась она, тараща глаза.
– Отвезешь?
– Насовсем? – спросила она и забрала у него поднос.
– Ты ненормальная. – Он все-таки поцеловал ее. – Часа на два. Нет, на три.
– Настя, – с возмущением заявила Нина Павловна, появляясь в коридоре, – это просто неприлично!
* * *
В холле “Рэдиссона” было прохладно, и Кирилл с удовольствием подышал, выгоняя из легких раскаленный уличный жар.
Ну и лето.
