На соседних участках никого нет, но осторожность прежде всего. За кустом смородины знакомая с детства дырка в заборе – через нее вошли, через нее и выйдем.
Все просто, даже проще, чем казалось сначала.
Ну что, бабуля? Как там тебя встретил архангел Гавриил? Куда направил? В рай?
Не может быть, чтобы в рай. В аду тебе самое место. Туда ты и отправилась.
Первый пункт коротенького списка можно считать выполненным. Осталось всего два.
Оказывается, убить – это так просто.
* * *
Он не хотел подслушивать, но сидел так, что слышал каждое слово.
– …я больше не хочу, правда! Я специально позвонила, я только что с работы, устала как собака, а ты опять поддаешь, да еще с какими-то бабами!
– Ну с какими бабами, ты что? Да я даже не знаю, как ее зовут, честное слово! Это Витек с ней пришел…
– Какой еще Витек, никакого Витька нет, ты бы хоть врал как-нибудь поумнее! Я разве не вижу?! Сколько ты уже высосал своего пива?! Бочку?!
– Насть, ну правда, ну послушай меня, я понятия не имею, что это за баба…
– Однако она у тебя на коленях сидела, когда я подошла!
– Ну что ты выдумываешь-то, Насть!
– Слушай, хватит, а? Все, я уезжаю домой и не хочу больше ничего слушать! Я тебя специально просила, а ты!.
.
– Ну давай я с тобой поеду, что ты, ей-богу! Вечно ты начинаешь…
– Это не я начинаю, это ты начинаешь, хотя я миллион раз…
– Ну давай, давай я поеду, только мне надо выкупаться.
– Хорошо, купайся, я подожду.
– Пойдем к ним, неприлично же.
Что ты меня, как маленького, отчитываешь! Давай садись, а я искупаюсь. Где ты припарковалась?
– Нигде. У моста.
Зажигая сигарету, Кирилл искоса глянул на ссорящуюся парочку, и все стало ясно.
Она была обыкновенная – короткое полотняное платьице, туфли без каблука, гладкие волосы, очки и необъятный портфель, который она судорожно прижимала к боку. Он – высоченный, широкоплечий, рельефный атлет с лицом, красным от смеси пива, унижения и желания оправдаться.
Он хватал ее за руки и за ремень портфеля, а она отпрыгивала от него, увязая в песке офисными туфлями, и отцепляла от себя его руки.
""Ребята”, в непосредственной близости от которых разыгрывалась милая семейная сцена, деликатно смотрели в другую сторону, а лежащая на полотенце девица, такая же рельефная и фигуристая, наоборот, смотрела пристально и усмехалась со злорадным превосходством.
Ну все, парень, решил Кирилл. Ты пропал.
