Он обулся на щекотной, ровно подстриженной траве и еще обошел крепость, влез по шаткой лестничке на Трубецкой бастион, откуда открывалась “Невская панорама”, как это именовалось на плакате над кассой. “Невская панорама” предлагалась за десять рублей. Детям и пенсионерам – скидка."
"Все-таки турецкоподданный Остап Бендер-Бей был большой молодец. Скольким ребятам он благородно указал путь отъема денежных средств в рамках Уголовного кодекса! Ему бы не в Одессе памятник, а у каждой “Невской панорамы” по памятнику поставить, это было бы справедливо.
Кирилл спустился по другой лестничке и побрел к своей машине в толпе громогласных немецких туристов, которых неизвестно зачем принесло на ночь глядя в Петропавловскую крепость.
Машина, оставленная на солнце, раскалилась, как забытый на плите чайник. До руля нельзя дотронуться, кресла исходили синтетическим жаром, и страшно было даже подумать, что придется опустить себя в огненную обивку – жерло вулкана.
Он запустил двигатель, включил кондиционер, оставив стекло открытым, а сам предусмотрительно остался снаружи – покурить.
И тут он снова ее увидел. Ту самую, что в очках, с портфелем и Аполлоном.
Она сидела в двух шагах от него, в старенькой “Хонде”, которая хрюкала, плевалась и не заводилась В машине она была одна, Аполлона поблизости не наблюдалось. Очевидно, эту партию он выиграл и остался допивать пиво на пляже с “ребятами” и макакой.
С каждым поворотом ключа “Хонда” хрюкала все слабее и слабее, а девица все крутила и крутила стартер, приближая безвременный конец своей машины.
Да и черт с ней. Не станет же он вмешиваться. Это совершенно не его дело. И девица ему не понравилась еще на пляже. Кирилл не любил, когда позволяют вытирать о себя ноги, а она позволяла, да еще публично.
Он посмотрел на свою сигарету. От курева есть захотелось еще больше.
– Девушка, – сказал он, рассматривая сигарету, – у вас аккумулятор сел. Когда в последний раз вы выключали фары?
Она мрачно взглянула на него, дернула головой и с ожесточением повернула ключ зажигания.
“Хонда"" прощально кашлянула и затихла. Было совершенно ясно, что навсегда.
– Ч-черт, – сморщившись, выговорила девица, – черт, черт, черт.
Кирилл докурил свою сигарету и бросил окурок в урну.
– Я ее теперь ни за что не заведу, – сказала девица, обращаясь к рулю своей страдалицы-машины, – она “автомат”. Конечно, фары. Я их вечно забываю. И сейчас забыла.
– Поздравляю вас.
– Спасибо, – неожиданно ответила она, выскочила и задрала капот.
