И только бабушка сказала: отстаньте от ребенка, может быть, у него с детства хороший вкус. У меня то есть. Господи, сколько фотографий! И никто их не смотрит.
– Почему? – спросила Муся. – Вот мы, например, смотрим.
– В последний раз я смотрела эти фотографии, наверное, лет десять назад. Или даже больше. Бабушка их тоже почти не доставала. Она говорила, что нельзя жить прошлым, и приводила в пример Ахматову. Ей казалось, что она похожа на Ахматову.
– Мы так никогда не закончим, – заметила Муся тихонько, и Настя спохватилась:
– Кирилл, ты смотри, если хочешь, а нам надо тут все закончить.
Немного уже осталось. Только пол протереть и каминную полку. Я не помню, мы ее мыли или нет?
– Нет, – сказала Муся и подхватила свою тряпку.
– Муся, – спросил Кирилл и перевернул страницу альбома, открывая следующую, – вы не знаете, у кого-нибудь здесь есть собака?
Настя и Муся переглянулись, как будто быстро обменялись какой-то секретной информацией. Его всегда раздражали такие женские переглядывания, означающие, что они знают что-то такое, что недоступно пониманию низших существ.
В данном случае низшим существом был Кирилл.
– Собака? – переспросила Муся с сомнением."
"– Собака, – подтвердил Кирилл. – Это такое млекопитающее, покрытое шерстью и на четырех ногах. Как правило, еще имеет хвост. При появлении чужих подает сигнал голосом, в просторечье – брешет. Никогда не видели?
Настя принялась изо всех сил тереть каминную полку, а Муся сказала с улыбкой:
– Ничего не знаю ни про каких собак.
Да у нас и соседей-то никаких нет. Только тот дом, но там то ли никто не живет, то ли очень редко приезжают. Я их никогда не видела. А что?
– А собаки на том участке не видели?
– Нет.
– Вы сегодня приехали к восьми часам? Настя перестала ожесточенно тереть мраморную крышку и уставилась на Кирилла с любопытством.
– А почему ты про все это спрашиваешь?
– Про собаку из-за будки. Почему будка есть, а собаки нет? – Это было вранье. Он точно знал, что собака есть, и хотел понять, не видел ли ее кто-то еще.
– А про время потому, что я в семь часов вставал, и входная дверь была открыта. Я думал, что это Муся, а она только к восьми приехала.
Настя вытаращила зеленые глазищи и уже открыла было рот, чтобы объявить, что ни в какие семь часов Кирилл Костромин не вставал, но взглянула на него, и рот послушно захлопнулся.
– Не знаю, – заволновалась Муся, – когда я пришла, все было закрыто. Я дверь отпирала, это я точно помню.
