– Может, стоит связаться с Конклавом?
– Если малышу нужна кроватка, – предложил Джордж, – мы можем положить его в наш ящик для носков.
Саймон потрясенно уставился на Лавлейса. Тот явно беспокоился за ребенка.
Алек Лайтвуд тенью скользнул среди студентов. На голову с лишним выше самых высоких из них, он умудрился никого даже не толкнуть. И шел спокойно, но уверенно, пока не оказался там, где и хотел быть: рядом с Магнусом.
Увидев Алека, маг сразу расслабился. Саймон даже не подозревал, насколько Магнус напряжен и взвинчен, пока не увидел, как к тому вернулась его обычная безмятежность.
– Это и есть тот ребенок магов, о котором говорил Саймон? – тихо спросил Алек, кивнув на желтый сверток.
– Как видишь, – отозвался Магнус. – За простеца он не сойдет, как ни пытайся. Совершенно ясно, что мать не захотела иметь с ним ничего общего. Здесь он в гнезде нефилимов, но я даже представить не могу, в каком из миров – фейри, Сумеречных охотников или оборотней – этот ребенок мог бы стать своим.
Спокойное веселье, владевшее магом еще несколько минут назад и казавшееся бесконечным, вдруг улетучилось.
Теперь Саймон слышал, какой усталый у Магнуса голос – словно веревка, что вот-вот порвется под чересчур большим грузом.
Алек взял Магнуса за руку, чуть выше локтя, и крепко сжал. По-видимому, он и сам не осознавал, как важна для мага эта безмолвная поддержка. Алек поднял глаза на Магнуса, потом перевел взгляд вниз – и долго задумчиво смотрел на малыша.
– Можно его подержать? – наконец спросил он.
Удивление промелькнуло по лицу Магнуса, но не задержалось ни на миг.
– Конечно. – Маг передал ребенка в протянутые руки Алека.
Может быть, Алеку приходилось держать детей чаще, чем Магнусу, и уж точно чаще, чем Джорджу. А может, дело было в том, что он надел сегодня невероятно древний свитер, с годами разношенный до нежнейшей мягкости и из темно-зеленого вылинявший до серого – так, что первоначальный цвет угадывался лишь местами.
Как бы то ни было, стоило только Алеку взять ребенка, как негромкое хныканье, не прерывавшееся ни на секунду, внезапно прекратилось.
По вестибюлю, правда, еще носились встревоженные шепотки, но в маленькой группке, окружившей желтый сверток, наступила благословенная тишина. Ребенок глядел на Алека серьезными глазами, лишь чуть темнее, чем глаза самого Лайтвуда. Тот тоже не сводил с него взгляда. Казалось, его самого неожиданное молчание младенца удивило не меньше, чем остальных.
– Так что? – нарушил тишину Делани Скарсбери.
